— Увидимся в выходные, — говорит он напоследок и кладёт трубку.

Мне очень не по себе после этого разговора, но одно ясно наверняка. Это был не совет. Это был приказ.

После разговора с отцом смена кажется бесконечной, но, к счастью, в баре полно народу. Уиттмор сегодня не играет, но по телевизору крутят другой матч, и это привлекает местных. Им просто нужно место, где можно посидеть, посмотреть игру, отвлечься. Непрерывный поток заказов, разнос еды и напитков, фоновый шум болельщиков — всё это дает мне время обдумать сказанное отцом.

И понять, насколько сильно меня это бесит.

— Две бутылки Honey Dew, — бросаю Майку на ходу, проходя мимо стойки. А в сторону кухни: — И корзинку сырной картошки фри. Побольше сыра.

— Ты сегодня прям «лучик солнца», — комментирует Майк, наполняя один бокал, потом второй.

— Зато я не видела ни одного лучика уже две недели, — парирую я, облокотившись на стойку. Я полюбила Уиттмор, но эта погода просто отстой.

— Она просто грустит, потому что уезжает от нас через пару дней, — врывается в разговор Джози, лавируя за стойкой и ловко забрасывая пустые бутылки в контейнер для стекла. — Нет, подождите. Это я грущу.

Я дарю ей слабую, усталую улыбку. Она озвучила именно то, что я чувствую. Печаль, вперемешку с глухим раздражением.

Уехать из Техаса было большим делом. Отказаться вернуться, когда мама потребовала — ещё большим. Но прямо бросить вызов отцу? Это уже слишком.

Мне это не по душе.

Всё это.

— Я буду по тебе скучать, девочка, — говорит Джози, заключая меня в крепкие, тёплые объятия. — И, если вдруг решишь вернуться, просто скажи, и я заставлю Майка снова тебя нанять.

Майк закатывает глаза на её самоуверенность, но не возражает. Просто пододвигает ко мне бокалы, и я отношу их клиентам.

Когда матч заканчивается, Майк отпускает меня домой, и я иду в подсобку за своими вещами. Перекидывая сумку через плечо, я кричу:

— Всем спокойной ночи, — и направляюсь к двери, где, к своему удивлению, вижу ожидающего меня Акселя.

— Что случилось? — спрашиваю я, вглядываясь в его лицо.

— А почему ты решила, что что-то случилось? — отвечает он, но я уже читаю тревогу в выражении его лица.

— Потому что у тебя челюсть так сжата, что на виске дергается жилка. Это значит, ты пытаешься держаться, но внутри у тебя бушует ураган. — Я прохожу мимо него, выходя на пронизывающий холод. Господи, как же холодно. — Так что? Что случилось?

— Разве брат не может просто встретить сестру с работы? — спрашивает он, но я слышу фальшь.

— Может, конечно. Но я знаю, что не для этого ты здесь. — После звонка отца я готова ко всему. — Говори уже.

— Я сегодня кое-что услышал.

— От папы? Потому что если он… — начинаю я, но Аксель тут же качает головой:

— Нет. Не от него. — Он бросает на меня странный взгляд, словно в голове крутится тысяча вопросов, но он сдерживает их и продолжает, — Говорят, ты была сегодня на кампусе. Целовалась с Ридом.

— Что? — Я спотыкаюсь, буквально теряю равновесие, едва не соскальзывая с бордюра. Аксель хватает меня за плечи, удерживая на ногах.

— Кто тебе это сказал? — выдыхаю я, пытаясь прийти в себя.

— Неважно, — он качает головой. — Я пришёл, чтобы услышать правду. Ты была сегодня на кампусе с Ридом?

Я делаю вдох, чувствуя, как ветер хлещет по лицу, спутывая волосы. Смотрю вниз, на его руки. Ни царапин, ни ссадин. Это может означать только одно, он ещё не виделся с Ридом или Рид соврал.

— Да, — признаюсь. — Я была там. Да, видела Рида. Да, поцеловала его в щёку.

— Что за чёрт, Шелби?

— Это ничего не значит, — парирую я. — Я увидела, как он разговаривает с той девушкой, с его бывшей. Дарла, да? Я видела её фото у кого-то в соцсетях. Он выглядел так, будто хочет провалиться сквозь землю, и я решила помочь.

— Поцеловав его? — упрекает он.

— В щёку, — я закатываю глаза. — И изображая, будто я его девушка. Это была просто актёрская игра на публику. По-дружески. Ничего неприличного.

Самая вопиющая ложь из всех, что я когда-либо произносила. Потому что сразу после этого Рид потащил меня в комнату 110 и показал, как он ценит то, что я вмешалась, чтобы спасти его. Он был очень, очень благодарен.

И хотя на улице леденяще холодно, внутри меня снова разгорается тепло. Я бросаю взгляд на брата.

— Пожалуйста, скажи, что ты не сделал какую-нибудь глупость. Например, разбил ему лицо.

Его прекрасное, чертовски красивое лицо.

— Нет, — мрачно признаётся он. — Надя убедила меня сначала поговорить с тобой.

— Слава богу за то, что в твоей жизни есть умная и рассудительная девушка.

— Она классная, правда? — На его губах появляется кривая ухмылка. — Так что там Дарла от него хотела?

— Не уверена. Но он выглядел злым. И грустным.

— Чёрт, как же я её ненавижу.

— Впечатление у меня сложилось не самое приятное.