Стоя у края кровати, он наблюдает за тем, как моя рука скользит по его члену, всё ещё скрытому под тканью шорт, — твёрдый, будто вырубленный из камня, он словно пытается пробить себе путь наружу. Он больше, чем я ожидала. И твёрже. Опять же, в теории я знаю основы секса. Но на самом деле, сейчас, видя его член, чувствуя его, я понятия не имею, что делать дальше. И Риду не нужно много времени, чтобы понять это.

— Ты меня не поранишь, — тихо говорит он. — Поверь, этот парень пережил свою долю насилия.

У меня отвисает челюсть:

— Правда?

— О, чёрт… нет, не в смысле того «насилия». Просто… ты справишься. — Он накрывает мою руку своей большой ладонью, и вместе мы обхватываем его член. — Вот так.

Он ведёт мою руку по ткани вверх и вниз, по всей длине.

— Тебе приятно? — спрашиваю я, поднимая на него взгляд.

Его челюсть сжимается от напряжения.

— Невероятно.

Не знаю почему, но грудь наполняется гордостью. Это ощущение придаёт мне смелости. Я кладу ладонь на его низ живота, веду пальцами по рельефным линиям мышц. Его тело — это настоящее произведение искусства. Я провожу по тонкой тёмной полоске волос, мягкой, соблазнительной… но заставляю себя не отвлекаться. Цепляюсь пальцами за пояс его шорт и тяну их вниз. Рид отпускает мою руку, и мы вместе стягиваем ткань с его напряжённого члена. И вот он — качается прямо перед моим лицом, на кончике сверкает прозрачная капля.

Моё тело мгновенно разогревается, в животе снова всё переворачивается, а между ног возвращается то сладкое, ноющее тепло. Рид сжимает основание члена, и я тянусь, легко касаясь большим пальцем головки. Он тихо стонет и каждая мышца в его теле напрягается.

— Такой мягкий, — шепчу я, скользя пальцами вниз по стволу, изучая каждую деталь. Он бархатистый, но под кожей чувствуется рельеф и твёрдый выступ по всей длине. Я спускаюсь ниже, туда, где он мёртвой хваткой вцепился в основание, и снова возвращаюсь вверх.

— Ты убиваешь меня, Джи-Джи, — выдыхает он, и я чувствую, как подкашиваются его колени, хотя бёдра остаются напряженными. Тяжёлая рука Рида ложится мне на плечо, когда он пытается удержать равновесие.

— Твоя рука на моём члене — это просто охуенно.

Моя рука движется инстинктивно, проводя по его стволу вверх и вниз. С каждым движением его дыхание становится всё громче, напряжённее. Бёдра подаются вперёд, он резко толкается, и я рефлекторно встречаю это движение, вспоминая, как моё собственное тело жаждет именно такого трения.

Я поднимаю взгляд, его глаза зажмурены, губы приоткрыты. На лице застыла смесь боли и блаженства, и он невероятно красив в этом моменте.

— Чёрт… — выдыхает он, снова накрывая мою руку своей. — Я сейчас…

Он не успевает договорить, хватает меня за шею, наклоняется и впивается в губы. Этот поцелуй нежным не назовёшь. Он грубый, жадный, безжалостный. И пока наши рты сливаются в жаркой, хищной схватке, он толкается в последний раз и глухо стонет. Горячая струя спермы заливает наши сцепленные руки и в итоге капает вниз, на моё бедро, оставляя липкий след.

Мы отрываемся друг от друга, и я не могу оторвать глаз от того, как быстро поднимается и опускается его грудь. Это сделала я. Это я заставила его ловить воздух, так, будто он только что закончил спринтерский забег. Это из-за меня он простонал так, что этот звук дрожью прошёл сквозь мою грудь. Эти мысли крутятся у меня в голове, пока он тянется к шортам, поднимает их с пола и сначала вытирает моё бедро, потом себя.

И только тогда до меня доходит, я полностью голая, сижу на краю его кровати. Он тоже это замечает, находит мою футболку и аккуратно помогает надеть её, мягко натягивая через голову, пока я просовываю руки в рукава.

— Я всё правильно сделала? — вырывается у меня.

Он приподнимает бровь.

— Ты шутишь?

Я качаю головой.

— Это было чертовски невероятно, Джи-Джи, — выдыхает он, делая глубокий вдох, и мягко поворачивает моё лицо к себе. — Но для меня важно другое. Чтобы нам обоим было хорошо. — Он убирает прядь волос с моего лица, заправляя её за ухо. — Между нами ведь всё хорошо?

Где-то в глубине сознания мелькает беспокойная мысль: мне, наверное, должно быть неловко, странно после того, что произошло. Будто я переступила через собственные границы, отбросила убеждения. Но потом я смотрю на его лицо, на этот тёплый, взволнованный взгляд и прислушиваюсь к себе. А внутри всё спокойно. Удовлетворённо. По-настоящему.

— Да, — отвечаю честно. — Да, всё хорошо.

Бам! Бам! Бам!

— Рид? Ты встаёшь? Мы выезжаем в зал через десять минут!

Голос моего брата будит меня, как внезапный толчок. Мне не нужно напоминание о том, что я все еще нахожусь в комнате Рида, в его постели. Я заснула здесь прошлой ночью, планируя ускользнуть до рассвета.

Но, судя по тому, как ярко солнце светит в окно — план провалился.