— Ну же, у тебя должно быть что-то на него, — говорит Джефферсон, его стальные серые глаза умоляют. — Что-то получше, чем его неизбежные сожаления по поводу всех этих татуировок.

— Он прав насчет того, что он открытая книга, — комментирую я, делая глоток воды, — возможно, даже слишком для остальной нашей семьи.

— Писался в кровать? — не унимается Джефферсон. — Получал по заслугам в школе за острый язык?

Я смеюсь и качаю головой, наблюдая, как отчаянно они хотят накопать что-нибудь на моего брата. Думаю с минуту, потом сдаюсь:

— Ну, есть одна история… Ходит легенда, что Аксель семь лет подряд настаивал на том, чтобы играть верблюда в рождественской сценке. Даже когда он уже не влезал в костюм, и мама вынуждена была его перешивать.

— Верблюды — это круто, — невозмутимо отвечает Аксель. — Можем подискутировать.

— Это не имеет никакого отношения к его «любви» к верблюдам, — говорю я, делая в воздухе кавычки. — Животным в вертепе не надо было петь, и Аксель был готов на всё что угодно ради этого.

— Чертовски верно, — ухмыляется он. — Я был единственным старшеклассником в хлеву.

— Сомнительный повод для гордости, если честно, — замечает Джефферсон, указывая на него вилкой.

— А ты кем была? — спрашивает Рид. — Какую роль исполняла?

Аксель фыркает.

Я бросаю на него предупреждающий взгляд.

— Что?

Он закатывает глаза:

— Шелби могла играть только одну роль — ангела.

— Всегда была пай-девочкой, да? — говорит Рид, оглядывая меня с головы до ног. — Похоже на то.

Щёки вспыхивают от того, как он произнёс «пай-девочка». В его голосе не было ни капли невинности. Похоже, мой брат тоже это почувствовал: под столом что-то резко дёрнулось, Рид вздрогнул и выругался себе под нос. Аксель стискивает вилку в кулаке и сверлит друга взглядом.

Джефферсон и Риз смеются, продолжая есть, а я с трудом понимаю, что вообще происходит. Но брат, судя по всему, никак не может успокоиться, и я только рада, когда тема разговора переходит на их предстоящие планы.

— Завтра вечером у нас выездная игра, — говорит Аксель, поворачиваясь ко мне. — Вернёмся поздно. Ты точно справишься одна?

— Мне не нужна нянька, — отвечаю ему. — Всё будет хорошо.

— Если что, Твайлер с Надей будут рады, если ты заночуешь у них.

— Или пусть они к нам придут, — предлагает Риз. — Девочки ведь любят совместные ночёвки, да?

— Дети любят совместные ночёвки, — парирует Рид, потом наклоняется ко мне и добавляет, — У Риза нет братьев и сестёр, так что он иногда несёт чушь.

— А у тебя, значит, четыре сестры, и ты теперь эксперт?

— Это значит, что я знаю очень много, — огрызается Рид, ковыряясь в рисе. — Гораздо больше, чем он.

Я поворачиваюсь к брату:

— Как бы тебе ни хотелось это отрицать, но я уже взрослая. Провести одной ночь не конец света.

Он хмыкает и возвращается к еде, тем временем Джефферсон отодвигает стул и встаёт. Слегка растрепав волосы пальцами, он говорит:

— Приятно было познакомиться, Шелби. И спасибо за ужин, это было офигенно. — Он берёт свою тарелку и несёт её к раковине. — У меня свидание. Учебное. В Каппе.

— Вот однажды ты придёшь, а они замки сменили, — закатывает глаза Риз.

— Тогда я просто залезу в окно, — пожимает плечами Джефферсон.

— В посудомойке всё чистое, — говорю я. — Просто оставь тарелку, и я…

— Ты ничего не сделаешь, — перебивает Аксель. — Просто оставь, мы сами разберёмся. — Он смотрит на Риза и Рида. — Вас это тоже касается.

— Я займусь этим, — кивает Риз, но добавляет. — Когда вернусь. Я к Твайлер собирался, помнишь?

— Ага, — кивает Акс.

— Ты тоже уходишь?

— Да, ненадолго, — отвечает он, и по тону понятно, что обычно он остаётся дольше. Поднимаясь, Акс предупреждает. — Даже не вздумай мыть посуду. Мы потом всё уберём, ладно?

— Ладно.

— Спасибо за ужин, — говорит он, опуская руку мне на голову и растрепывая волосы. Я резко отстраняюсь и замечаю, что Джефферсон уже схватил рюкзак и вышел за дверь. Сразу за ним идут Аксель и Риз, накидывают куртки и тихо ускользают. Внезапно мы остаёмся вдвоём с Ридом.

— Удивлена, что он оставил меня с тобой, — признаюсь я.

— Я тоже, — отвечает он. — Но у него сейчас кое-что другое на уме.

— Что именно?

— Се… — он сглатывает. — Надя. Он же по уши в неё влюблен.

Киваю.

— Я заметила.

Это на самом деле очевидно, и я удивлена. Аксель никогда особо не сближался с девушками у нас дома. У него была определённая репутация, но ничего такого, чтобы разозлило родителей. Он всегда был сдержан в отношениях, но ничего в том, как он ведёт себя с Надей, не выглядит сдержанным. Может, именно поэтому он выбрал её, а не то, что предлагал папа.

Рид доедает и встаёт, забирая не только свою тарелку, но и мою.

— Я сама могу.

Он не слушает и несёт обе тарелки к раковине. Открывает посудомоечную машину, наружу вырывается пар. Он вытягивает верхнюю полку и начинает разгружать.

— Тебе не обязательно это делать, — говорю я.