— Господи, нет. Со мной это не сработало. Я сразу понял, какая это чушь. Но Шелби? Она хотела в это верить, или всегда верила. Поэтому и удивительно, что она здесь. — Он трет затылок, будто размышляя вслух. — В ней что-то проснулось. Но, думаю, это быстро пройдет. Скорее всего, просто паника перед неизбежным. Она может немного пожить у меня, но моя цель вернуть её домой нетронутой. А дальше пусть сама решает, чего хочет от жизни. Но, пока она под моим присмотром, я не позволю ей совершить ошибку, о которой она потом пожалеет, или позволить кому-то ее обидеть.

— Звучит разумно.

— Это её первый бунт против семьи, но понимаешь, в каком доме мы росли? Нас учили, что за проступки бывают жестокие последствия. Она не просто проснется с чувством неловкости. Она проснется с чувством вины. Той, что жрет тебя изнутри. Для нее это не просто ошибка. Для нее это — грех. И я понятия не имею, как она с этим справится.

И вот тогда до меня доходит, насколько сильно я облажался. Аксель злится не просто из-за того, что я приставал к его сестре. Он зол, потому что я что-то у нее забрал. Что-то, что можно отдать только один раз.

Черт. Я еще больший мудак, чем думал.

Так, всё. Больше никаких мыслей о Шелби Рейкстроу.

С этого момента.

Как сложно это может быть?

Глава 5

Шелби

Как и сказал Аксель, ребята ушли из дома рано. Их тяжёлые шаги и едва сдерживаемый шёпот, эхом разносящийся по лестнице, не разбудили меня. Я и так не спала уже несколько часов.

Всё началось, как обычно: я оказалась в самом центре сна, в котором бежала. Нет, за мной гнались. Ночь была тёмной и холодной, улица незнакомой, но чувство нехватки воздуха, как будто бежишь на пределе — было мне знакомо. Так было каждый раз. Впереди показалась лестница. Я бросилась наверх, оглядываясь через плечо, пытаясь разглядеть преследователя. Споткнулась, полетела вперёд и ударилась о что-то твёрдое. О кого-то тёплого.

В этот момент я проснулась, испуганная, сбитая с толку. Хлопковая пижама прилипла к телу от холодного пота. Сердце колотилось так, что казалось, будто оно вот-вот вырвется наружу.

Я пролежала так до самого рассвета, дожидаясь, пока тревога хоть немного отпустит. К тому времени, когда парни ушли, и захлопнулась входная дверь, я снова могла дышать. Убедившись, что одна, я встаю с кровати и снимаю с себя промокшую за ночь одежду. Я взяла с собой немного вещей, уезжать нужно было быстро. Схватив свежую одежду и косметичку, я направляюсь в душ.

Ванная небольшая, но выглядит чище, чем вчера вечером. Похоже, Аксель сказал Риду привести её в порядок. У Риза отдельная ванная, примыкающая к его комнате, и, насколько я знаю, четвертый сосед по дому, Джефферсон, редко ночует дома. В воздухе висит отчётливый «мужской» запах, а на подоконнике выстроилась коллекция средств по уходу. Я включаю воду, обжигающе горячую, такую, что должна смыть и дорожную пыль, и ночной кошмар, и задаюсь вопросом: а не разрушила ли я свою жизнь?

Как сказал Аксель, мне двадцать, и я сбежала. Из дома, от родителей, от жениха.

Но, возможно, всё ещё хуже. Возможно, я просто трусиха.

Например, я так и не включила телефон с тех пор, как уехала. Не хотела, чтобы кто-то отследил меня через семейное приложение. Или не хотела передумать, получив сообщение или звонок. А теперь, при свете дня, это всё кажется слишком сложной задачей. Реальность. Реальность, с которой просто невозможно справиться.

С мокрыми волосами я спускаюсь вниз. Кажется, здесь взорвалась бомба. Пицца, пивные бутылки и банки остались на журнальном столике с прошлого вечера. Кухня и так была не особо чистой, а теперь на ней появился новый слой мусора — следы от мужского завтрака. Миски с остатками хлопьев, пустой кувшин из-под молока, грязная посуда в раковине и еда, оставленная на столе. Меня пробирает дрожь.

До меня доходили слухи, но теперь я знаю точно: парни — настоящие свиньи.

Быстро осматриваю первый этаж. Пространство открытое: кухня, столовая и гостиная. Рядом с телевизором и игровой приставкой двустворчатые французские двери. Окна закрашены. Я пробую повернуть ручку, дверь открывается, и я выхожу на маленькую закрытую веранду. Здесь прохладно, явно нет хорошей изоляции от зимнего воздуха. В углу стоит потрёпанный, но на вид удобный диван, а на стене висят два горных велосипеда. Я возвращаюсь в гостиную и закрываю за собой дверь.

Моя жизнь сейчас полный хаос, но есть одна вещь, которая всегда помогает мне почувствовать себя лучше и это наведение порядка. И, похоже, нет места, где он был бы нужнее, чем в этом доме. В каком-то смысле я даже воспринимаю это как подарок. Возможность отвлечься от того, что я избегаю телефона, жениха и свою семью.

— С чего вообще начать? — бормочу я, оглядывая комнату.