Вспыхнула еще одна память: как я расписывалась в ведомости в клинике, а Джей-Джей подтрунивал над моей каракулей. Говорил, что любой сумеет скопировать. И демонстрировал, как легко это у него выходит.

Меня снова затрясло от растущего ужаса.

Он же клялся, что любит. Он же предлагал выйти за него. Хотел строить со мной жизнь. Жизнь, в которой были дорогая мебель, картины на стенах и двадцатитысячная в месяц квартира.

Меня вывернуло наизнанку.

Стоило Лейку протянуть руку, чтобы забрать список займов, я положила ладонь на лист и снова подтянула его к себе.

— А это что? — я указала на последнюю строчку.

— Магазин детских товаров. Знаешь кого-нибудь, кто ждет ребенка?

Меня вывернуло так резко, что я едва успела добежать до урны в углу. Вышла лишь горькая желчь.

Господи. Господи, только не это.

Джей-Джей думал, что я беременна? Или что могу быть? Но как? Мы всегда пользовались презервативами. С самого начала. Я пробовала пить таблетки, но они давали мне жуткие головные боли и ломали организм. Я сказала ему, что не хочу, и мы решили, что нет смысла травить себя химией, если презервативы справляются. Но вдруг… вдруг он сам позаботился, чтобы они не справлялись? Прокалывал их?

Живот снова свело, но я изо всех сил старалась держать себя в руках. Только вот дрожь остановить не удавалось. Тело тряслось, будто у него была своя воля.

Когда я вернулась к столу, на лице Кении отразилась тревога.

— Ты беременна, Фэллон?

— Нет. — Перед глазами мелькнула картинка: коробка с тампонами падает на тюбик туши. Его разочарованный взгляд. У меня вырвался горький смешок, который я с трудом задавила. Он строил для нас новую жизнь, а я рушила его планы на каждом шагу — начиная с отказа выйти за него замуж и заканчивая тем, что у меня вовремя начались месячные.

Я заставила себя снова наклониться над списком. Квартира была арендована за две недели до того, как он сделал предложение. Он был уверен, что я скажу «да». Был уверен, что меня осчастливит новая жизнь в фешенебельном доме. Но это только доказывало, как плохо он меня знал. Я ненавидела папин шикарный пентхаус в Лас-Вегасе и всегда предпочитала маленький домик, где мы с мамой жили в мои школьные годы, громадному особняку детства.

Должно быть, он почувствовал, что я ускользаю, когда отказала ему. Может, мое бегство к маме испугало его, будто я брошу его и вернусь на ранчо. А ведь именно это я вчера и решила — окончательно. Вот он и поменял тактику, прекрасно зная, как я отношусь к детям и что никогда не позволю, чтобы они появились вне брака.

Он купил детские вещи три недели назад. Разве мы не ругались тогда? Как раз из-за будущего. Я видела его на ранчо и в приюте для животных. А он — в престижной клинике в Сан-Диего, на серфе по выходным, в отпусках в Австралии, Таити и Попойо.

В конце концов ярость пробилась сквозь тошнотворную путаницу и накрыла меня. Я укуталась в нее, как в теплое пальто, и руки перестали дрожать. Голос обрел тот ледяной оттенок, за который мама не раз меня дразнила:

— Что вам нужно от меня? Какие доказательства нужны, чтобы вы поняли — это он, а не я?

После этого я выложила им все, что только могла вспомнить, что указывало не на меня. В том числе то, что в день последней кражи лекарств я была на соревнованиях по верховой езде. Я физически не могла этого сделать, а Джей-Джей в тот день подменял меня на работе.

Пока я говорила, внутри все клокотало от ярости и отвращения. Вера в себя рушилась до основания. Подростком я гордилась тем, что вижу правду о взрослых вокруг. Это я первой узнала про измены дяди. Это я бросала отцу в лицо его грязь и матери — ее зависимость. А Джей-Джея я не разглядела.

Паркер его ненавидел, а я списывала это на ревность.

Папе он тоже не нравился, а я думала, что просто отец недоволен любым парнем рядом с дочерью.

Они видели настоящего Джей-Джея. А я — нет.

Теперь мне нужно было вернуться к той Фэллон, которая видела сквозь ложь, даже собственную. К той, что умела отстаивать свои желания и защищать любимое, с такой же яростью, с какой ягуар защищает детеныша.

Я не знала, как снова доверять себе. Но я должна была попробовать. Иначе течение, что тащило меня ко дну, победит.

♫ ♫ ♫

Спустя несколько часов я вышла из комнаты для допросов вместе с Кенией, когда в конце коридора открылась дверь и появился Джей-Джей в сопровождении двух офицеров. Его взгляд сразу нашел меня, и лицо исказилось — золотистый ретривер превратился в озлобленного овчарку с оскаленными клыками.

— Я строил для нас прекрасную жизнь! Я давал тебе все, чего ты заслуживала.

— Чего ты заслуживал, ты хотел сказать. Мне это было не нужно!

Он презрительно фыркнул.

— Конечно. Ангел Фэллон готова отказаться от миллионов, лишь бы доказать, что они ей безразличны. — Его глаза сузились. — Ты отвратительна. Ты даже не моргнула, предав отца своего ребенка, стряхнув меня, как грязь с каблука. Ты еще пожалеешь. Обещаю.

Перед глазами у меня все вспыхнуло красным, ярость взметнулась, как пламя.