В дрожи ее голоса было то, что всегда возвращало меня к реальности. Я слишком хорошо знала, как быть опорой для нее. Сегодня не могло стать исключением.

Я сглотнула и соврала:

— Со мной все в порядке.

Нет. Но я дождусь, пока останусь одна, чтобы добить себя воспоминаниями и сожалениями. Чтобы снова подумать о квартире, которую Джей-Джей записал на меня, и о детской мебели, что он купил.

— В нашей квартире нашли наркотики и деньги, — сказала я. — Но я не могла их украсть — меня в тот день вообще не было в Сан-Диего. А Джей-Джей в последнее время тратил деньги, будто выиграл в лотерею, и крутился с Эйсом Тернером. Так что… не знаю. Может, Эйс убедил его украсть препараты и сбыть, чтобы расплатиться с долгами?

— Да что за… — выдохнул отец, а Лоренцо спросил одновременно:

— Какие именно препараты?

Отец вскинулся моментально.

— С какой стати тебе знать?.Ты замешан?

Лоренцо отмахнулся:

— Не в том смысле, какой ты имеешь в виду. Я лишь проверяю одно темное дело, связанное с моими кузенами.

Отец шагнул ближе.

— Кто-то из них тронул мою дочь?

Лоренцо перевел взгляд на меня, потом снова на отца. Его голос был твердым, как камень.

— Нет. И обещаю, не тронут.

Повисла тяжелая тишина. Первым нарушил ее Лоренцо.

— Я откланяюсь. Береги себя, Фэллон. — Потом он посмотрел на Сэди: — На следующей неделе позвоню обсудить очередной благотворительный вечер театрального фонда.

И ушел, сопровождаемый двумя громилами.

— Черт бы его побрал, — процедил отец.

Сэди сжала его руку.

— Фэллон устала. Давай заберем ее отсюда. С Лоренцо разберемся позже.

— Ты права, — он снова притянул меня к себе, и я закрыла глаза, позволяя его теплу накрыть меня. — В твоей квартире бардак после обыска. Поехали в отель с нами?

Но я не хотела ни квартиры, ни отеля, ни Сан-Диего. Я хотела только то место, где всегда находила опору.

Я покачала головой.

— Нет. Я хочу домой, папа. Я хочу на ранчо.

Глава 10

Паркер

ALL THESE THINGS THAT I'VE DONE

by The Killers

10 лет назад

ОН: Мне не следовало уходить, черт возьми.

ОНА: И слава богу, что тебя здесь не было. Они бы застрелили тебя, не раздумывая. А у Сэди хотя бы был шанс — им нужна была она, чтобы открыть сейф.

ОН: Больше никогда. Если ты снова окажешься в опасности, ты от меня не отделаешься.

ОНА: И что ты собираешься делать? Дезертировать посреди сверхсекретной операции и примчаться домой? К тому же мне не нужно, чтобы ты меня спасал. Мы с Сэди сами себя спасли.

Настоящее

 

Моя правая ладонь горела от удара трезубцем по крышке гроба рядом с теми, что уже установили мои товарищи. Глаза резало от слез, которые я сдерживал из последних сил. Вся эскадрилья стояла по стойке «смирно», пока Уилла опускали в землю.

Я не слышал ни слов священника, ни командира.

Едва уловил, как горнист заиграл «Taps». Вряд ли я услышал бы и залп почетного караула, если бы не крошечная ладонь в моей руке, дернувшаяся от первого выстрела. Я крепче сжал пальцы Тео, подтянул его ближе, пока мы стояли навытяжку до последнего залпа.

Когда все закончилось, и я держал в одной руке сложенный флаг, а в другой — детскую ладонь, я боролся за каждый вдох. Нужно было идти. Пересечь газон к длинной шеренге машин у аллей кладбища. Но ноги будто приросли к земле.

Я взглянул вниз. На лице Тео застыло то же недоумение, что и в тот миг, когда я забрал его из приюта. Он пытался понять, что значит все это. Что он больше никогда не увидит родителей. Что его отец лежит в этом деревянном ящике.

Может, так даже лучше. Не знать. Не видеть.

А перед глазами у меня снова и снова вставало залитое кровью лицо друга.

Прошло три ночи с того дня, как наша команда вернула тело Уилла домой, и все это время я видел только это. В первую ночь, когда Тео еще не было со мной, я заглушил кошмары алкоголем. Но как только привел мальчишку домой, решил не пить. Он мог нуждаться во мне.

После оформления всех бумаг я отвез его в квартиру Уилла — думал, так ему будет легче среди знакомых вещей. Но сам я чуть не сломался, окруженный его воспоминаниями.

А Тео был почти безутешен. На следующий день я собрал как можно больше его игрушек и одежды и перевез к себе. В квартиру еще придется вернуться и все разобрать, но я эгоистично отложил это.

Каждую ночь Тео плакал, засыпая, звал родителей. И каждый раз мое сердце крошилось на части. Он засыпал в гостевой, но потом неизменно перебирался ко мне. Я просыпался от острых локтей и костлявых пяточек, упирающихся в мои бока.