— Кто-то нашел скалолаза, который любит забираться туда, где ему не место, дал ей этот кулон и следил за ней, пока она не привела их туда, где они могли причинить нам вред. Они обманом заставили ее показать им, как проникнуть внутрь и незаметно выбраться. Они использовали ее, чтобы отравить "Яркое Зеркало" и взорвать Северную Станцию.

— Стражи найдут того, кто это сделал, и проверят правдивость твоих слов. — Копил положил зуб в карман мантии. — Но твое положение не изменилось. Ты показываешь мне амулет и утверждаешь, что женщина, которую ты не называешь, носила его, когда проникла на нашу территорию. Ты скрыл этот факт от Толлан и от меня. Я не считаю твои показания убедительными.

— Я говорю правду.

— Мы знаем, что прошлой ночью твой отец был у тебя дома. Мы проследили за ним до твоего дома, а потом потеряли его след.

Змеиные кольца сдавили его сломанные ребра. Он с трудом выдохнул:

— Темок был у меня дома, когда я вернулся вчера вечером. Он сказал мне, что не планировал нападение на Северную Станцию. После этого он ушел.

— Странное заявление.

— Это не заявление. Это послание.

Копил склонил голову набок:

— Что ты имеешь в виду?

— Стражи напали на Темока прошлой ночью. Как они нашли его убежище?

— Анонимный источник.

— Анонимный источник. Который им был нужен, потому что они не могли найти его двадцать лет. Но они выследили его до моего дома. Думаете, он оплошал, спасая свою жизнь? Он хотел, чтобы вы поговорили со мной, потому что я бы сказал, что он не причастен к нападению.

— Почему?

— Потому что я последний, кто поверит в его невиновность.

Копил ничего не ответил.

— На этом алтаре гибли люди, — сказал Калеб. — Мой отец убивал их, и его отец, и все наши предки, сколько я себя помню. Темок лишил жизни своего первого врага, когда ему было семь лет. Если бы Ремесленники не освободили Дрездиэль-Лекс, я бы сделал то же самое. Я бы сражался с ним до тех пор, пока солнце не почернело бы. Поэтому он пришел ко мне и сказал, что невиновен, зная, что я, самый враждебный свидетель, какого он только может найти.

— Ты ему веришь?

— Яне знаю. Он казался искренним.

— Ты лжёшь.

— Я не Ремесленник, но и не террорист.

— Тогда на чьей ты стороне? — спросил Копил.

— На своей собственной.

— Твоя сторона болит.

— Да, — ответил Калеб, поняв, что имел в виду Король в Красном. — Болит.

Копил пересек красный ковер и встал перед Калебом. Он был шести футов ростом, стройный, в алой мантии. От него исходила холодная сила. Его кожа истлела за десятилетия, сухожилия и мышцы рассыпались, сердце превратилось в пыль. Он держался из последних сил. Между ними дул холодный ветер.

— Давай это исправим, — сказал Копил. Тьма хлынула из него, чтобы поглотить весь мир.

Калеб не мог ни пошевелиться, ни убежать. Пять стрел пронзили его грудь, нет, это были пять пальцев, которые не пробили кожу, а прошли сквозь нее, словно погрузившись в водоем, в воду, которая могла чувствовать, думать и кричать. Он открыл рот, и тень проползла мимо его губ, по зубам, спустилась по горлу и обосновалась в легких. Он не мог дышать, но и не умирал, а Король в Красном приступил к работе.

Вторая рука скелета присоединилась к первой в груди Калеба. Она была горячей, как ненависть, и холодной, как любовь. Если бы не тень, заполнившая его рот, он бы стер зубы в порошок и прокусил язык. Его сломанные ребра превратились в два зазубренных осколка стекла. Руки Копила скользили по этим осколкам, сглаживая их и соединяя. Боль нарастала, как в фуге, как вариации на тему агонии.

Музыка стихла. Вернулся свет. Копил убрал руки с груди Калеба. К его костлявым пальцам прилипли кусочки ткани и красные капли. Смертные отбросы дымились, пузырились и сгорали на бледных костях Короля.

Калеб снова мог двигаться. Он потрогал бок и обнаружил, что тот цел.

Король в красном встряхнул руками, словно вытирая их.

— Подними руку. Чувствуешь боль? — Калеб поднял руку и ничего не почувствовал. — Вдохни.

Сладкий воздух наполнил его легкие. Мышцы задрожали, и он снова засмеялся и вдохнул.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как будто только что пробежал всю дорогу от Рыбацкой долины. Все тело ноет. В животе пусто.

— Поешь сегодня как следует. Вчера ты чуть не убил себя. Я забрал у тебя столько силы, сколько смог, чтобы исцелить тебя, но ты так слаб, словно не ел несколько дней. Сходи сегодня в ресторан. Закажи на троих. Пей побольше жидкости.

Из-под ног Короля в Красном раздался пронзительный, ужасающий визг. Черное стекло разошлось, открыв лестницу, которая спиралью спускалась в пирамиду.

— Иди, — сказал скелет. Калеб попытался сделать шаг, пошатнулся и ухватился за край алтарного стола. Он выровнялся, сделал еще один шаг и успел дойти до середины лестницы, когда его остановил голос Копила.

— Я знаю, каково это, быть на чьей-то стороне, кроме своей собственной.

Король в красном поднял картину в серебряной раме.

— Сэр?