— Как вы заметили, лунная магия мало для чего пригодна, — солгал он, — но у нее есть родство с серебром. По своей глупости Фел умудрился влить магию в серебряное оружие, которое в остальном слишком мягкое, чтобы быть полезным. — Селия извивалась в ремнях, привязывающих ее к креслу, издавала раздраженные звуки за латунной пластиной, заткнувшей ей рот, и стреляла взглядом. Он покровительственно улыбнулся ей. — Нашей маленькой кобылке не нравятся любые оскорбления в адрес ее брата. Однако правда в том, что потенциальная выгода заключается в водной магии.

Глаза его матери сверкнули интересом, она явно отвлеклась.

— Если я разрешу тебе привязать к себе этого фамильяра, как ты думаешь, сможешь ли ты создавать артефакты, связанные с водой, используя ее магию воды?

— А как же Дом Фела? — спросил он в ответ.

Она отмахнулась от него.

— С ними уже разбираются.

Джадрену стало интересно, правда ли это, но он ни за что не стал бы указывать ей на дезинформацию. Правда рано или поздно дойдет до них — скорее всего, раньше, — о том, выжили ли идеалистичные лорд и леди Дома Фела после нападения Саммаэля. Поглаживая бороду, он сделал вид, что размышляет.

— Дом Элала мог бы поднять шум из-за продуктов, которые скрещиваются с их водными элементалями.

— Я справлюсь с Пирсом Элалом. — Она отмахнулась от этой мысли, слегка улыбнувшись.

— Я заметил, что автоматы приводятся в действие духами, запрограммированными Элалом, — сказал он, забрасывая еще немного приманки.

— О, неужели и ты это заметил? — леди Эль-Адрель оглядела его с ног до головы. — Я решила, что тебе не хватает сообразительности для этого. Возможно, твои путешествия придали тебе остроты.

Селия обмякла в кресле, борясь с изнеможением, и каждое возобновление борьбы показывало, что ее силы были на исходе. Целитель Рефоэль позаботился о ее ранах, но это не восстановило ее жизненную силу. Ничто не могло заменить эффект отдыха и сна, особенно для Селии, которая и так была нездорова.

— Я бы с удовольствием послушал о твоих планах, — сказал он матери. — И у меня есть для тебя информация — конфиденциальная информация, которую я не осмелился доверить курьеру Рациэля, — и которую я хотел бы передать тебе в ответ, наедине.

— В любом случае, ты должен мне рассказать, — возразила она. — Помни о нашей сделке.

— Я не забыл, — мягко ответил он. — Я также не забыл, что наша сделка вступит в силу только после того, как фамильяр будет привязан ко мне. Я просто подумал, что вам будет интересно услышать кое-что из этого сегодня вечером. Подозреваю, что завтра вас ждут интересные новости, и вы предпочтете подготовиться.

— Скажи мне сейчас же, — потребовала она, резко повернувшись к сыну, забыв о своих экспериментах.

— Здесь? — спросил он, делая вид, что осматривается.

— У нас нет секретов от наших фамильяров.

— Я больше думал о ваших приспешниках. — Он наклонил голову в сторону лабиринтов лабораторий за закрытой дверью. — Помните того шпиона, который использовал подслушивающее устройство, чтобы обнаружить и слить секретную информацию о новой линейке продуктов?

Леди Эль-Адрель задохнулась от ярости, вспомнив прошлое. Это была незначительная утечка, и волшебник стал достойным порицания примером, но ее паранойя уступала только ее гордости. Джадрен рассчитывал, что именно это заставит их уединиться в ее покоях, которые она ревностно охраняла.

— Хорошо. Фирдо, размести фамильяра в одной из камер здесь, в лабораториях. Я хочу, чтобы она была под рукой для дальнейших испытаний.

Джадрен старался не реагировать, тем более что мать пристально наблюдала за ним, явно предвидя его негативную реакцию.

— Если ты не возражаешь? — мягко поинтересовалась она.

— Тебе решать, — сумел ответить почти беззвучно. Он не обманывал ее, но ему никогда не убедить мать в том, что эти камеры не вызывают у него ужасных воспоминаний. Было время, когда он соглашался на все, что она хотела, лишь бы сбежать из них. Нет, он прекрасно понимал отвращение Селии к маленьким пространствам, даже если ящик не оказывал на него такого же влияния.

— Однако меня беспокоит психическое воздействие на фамильяра, — заставил он себя сказать. Он кивнул в сторону Селии, которая наконец-то блаженно отключилась. — Для нее все это в новинку, и она не привыкла к замкнутым пространствам. Вспомним, что Дом Фела — это настоящий дом с окнами, дверями и жалким подобием охраны. Проснувшись в одной из камер для экспериментов, она будет расстроена.

Его мать пожала плечами.

— Страдания закаляют характер, как ты убедился на собственном опыте.

— Я думал, вы пришли к выводу, что все мои страдания привели к явной нехватке характера, — не удержался он, в его словах прозвучала старая горечь. Было время, когда он верил в ее песни и танцы о том, что она искренне пытается улучшить его характер и магию. Теперь он уже не был таким дураком. — Несмотря ни на что, я хочу, чтобы фамильяр разместился в моих старых комнатах. Положите ее в мою постель, и я постараюсь приручить ее к вашему удовольствию.

Она прищурилась, оценивая его блестящим умным взглядом.

— Я начинаю подозревать, что этот фамильяр тебе небезразличен.

О-о.

— Да, не безразличен, — легкомысленно согласился он без каких-либо колебаний, которые могли бы ее насторожить. — Она — моя единственная возможность заполучить фамильяра.