Несомненно, она была проклята за то, что испытывала вожделение к человеку, которого ненавидела. Она убьет его чисто, без мучений, и это будет больше, чем он заслуживал. Затем она вооружится и будет ждать, пока ее найдут. Если повезет, у нее будет еще один шанс и с его чудовищной матерью.

Она натянула лук.

— Хороший выбор лука, — тихо сказал Джадрен, не двигаясь и даже не открывая глаз, насколько она могла видеть в полумраке. — Гораздо проще, — продолжал он, ничуть не встревоженный, — убивать на расстоянии. Клинки — это так интимно.

— Не двигайся, — предупредила она его, успокаивая внезапно забившееся сердце. Она уже должна была выпустить стрелу. Слышать его голос, знать, что он не спит… Сделать необходимое стало гораздо сложнее, будь он проклят.

— Или что? — теперь в его голосе слышалось сардоническое веселье, и он приподнялся на локтях. — Ты убьешь меня? Похоже, это твой план, несмотря ни на что.

— Ты привязал меня к креслу, — прорычала она в порыве ярости. — Ты помешал мне убить эту чудовищную женщину и позволил им… — Она прервалась, не в силах продолжать. Ее руки дрожали, ладони покрылись холодным потом, что угрожало ее хватке на луке. Ей не следовало так долго колебаться.

Джадрен громко вздохнул, казалось, что он очень устал, и потянулся к лампе, стоящей на столике рядом с кроватью. Она светилась слабым волшебным светом.

— Я сказала, не двигайся! — повторила она, услышав отчаяние в собственном голосе.

Джадрен откинулся на изголовье кровати, обтянутое темной тканью, которая обрамляла его бледное, как лунный свет, тело. Он поправил одеяло на коленях, а затем протянул руки.

— Подумай об этом иначе, — сказал он непринужденно, — свет может только улучшить твою меткость. И он уже значительно улучшил мой опыт. — Его глаза поймали теплый свет, когда с неторопливой чувственностью путешествовали вверх и вниз по ее телу. — Если мне придется умереть, то я буду убит в собственной постели красивой длинноногой женщиной в откровенном кружевном черном белье. Мне было интересно, что у тебя под этим пустяковым платьем. Мне очень приятно сообщить, что реальность превзошла фантазии.

Она забыла, что на ней нет одежды, когда планировала убить его, и досадовала на себя за то, что покраснела при его откровенно сексуальном взгляде. Не то чтобы она ему поверила. Он назвал ее насекомым-палочницей, тощей и не слишком привлекательной — слова, которые не забываются. Да, он еще и польстил ей, но Джадрен говорил то, что было удобно в данный момент, и ей следовало бы помнить об этом.

— Я не смогла найти, что надеть.

— Да, это проблема. В этой одежде ты просто опасна. Можешь позвонить и попросить кого-нибудь принести тебе халат?

— Хорошая попытка, но я на это не куплюсь.

— Меня это не беспокоит. Как я уже сказал, вид отсюда отличный.

— Смотри, сколько хочешь, — усмехнулась она. — Уверена, что ты уже это сделал, раз, очевидно, уложил меня в постель таким образом. — Его постель, сказал он. Это была его спальня. Она не знала, как к этому относиться.

Его взгляд скользнул по ее лицу.

— Не я. Слуги позаботились о тебе, пока я совещался со своей сукой-матерью. К сожалению, я только недавно лег спать. Что это с тобой, и почему ты не дала мне нормально выспаться?

— О чем ты с ней совещался? — спросила она.

Он отмахнулся от вопроса.

— О том и об этом.

— О секретах Дома Фела, которые ты выведал.

— Конечно.

То, что он так легко признал свое предательство, даже не притворяясь виноватым, вновь разозлило ее. Она направила стрелу ему в сердце, несомненно, черное и извращенное под этой мускулистой грудью, покрытой рыжевато-золотистыми волосами.

— Я убью тебя за это.

— Судя по тому, как ты дрожишь, стрела может выйти из-под контроля, — сказал он, как бы давая совет.

— Я не дрожу, — нелепо возразила она, когда ее тень дико запрыгала, словно танцуя по стене, куда ее отбрасывала лампа. — Кроме того, на таком расстоянии я вряд ли смогу промахнуться.

— Но ты можешь не попасть в цель, — заметил он, очень разумно для человека, которому предстояло умереть. — Если я буду только ранен, это расстроит нас обоих.

— Только тебя, — выплюнула она.

— Ты когда-нибудь убивала кого-то раньше? — спросил он, приподняв брови. — Убивала кого-то из людей, не животных и не охотников, — уточнил он, прежде чем она успела ответить. — Кого-то, кого ты знаешь. Человека, с которым ты разговаривала, смотрела в глаза, возможно, даже целовалась. Это нелегко.

— А ты? — спросила она. Ее трясло от мышечной усталости. Глупо было натягивать стрелу до того, как она была готова ее выпустить. Это должно быть одно плавное движение: потянуть и отпустить. А не стоять здесь вечно, обсуждая все на свете.

— Да, — серьезно ответил он. — Я знаю, о чем говорю, когда утверждаю, что это нелегко.

— Ты лжец. — Ей хотелось, чтобы ее слова не звучали так жалобно.

— Я такой, — согласился он слишком легко.