— Тогда почему ты был так ужасен со мной? — ей очень не нравилось, что ее голос звучит так тихо и жалко.

Он закрыл глаза, выглядя страдающим, но на этот раз не от раны, подумала она.

— Я подумал, что тебе будет легче, находясь здесь, имея дело с этим металлическим дерьмом ужасающих масштабов, если ты будешь ненавидеть меня и видеть во мне своего врага.

— Ты не мог просто сказать мне правду? — потребовала она ответ, совершенно не понимая, что чувствует.

— Какую правду? — спросил он в свою очередь, распахнув черные глаза и сверля ее взглядом. — Ты не понимаешь меня, по твоему собственному признанию; у тебя нет причин доверять мне, верить чему-либо из того, что я тебе говорю.

— И я до сих пор не верю! — огрызнулась она.

— Именно! — парировал он.

У нее не было ответа, она, по сути, потеряла нить спора.

— Итак, — продолжил он усталым раздраженным тоном, — не могла бы ты, будь так добра, вытащить эту чертову стрелу, чтобы я не был прикован к кровати, когда слуги найдут нас утром? Могу пообещать, что при таком раскладе все закончится плохо. Маман все усугубит, а мы этого очень не хотим.

— Мне уже надоело, что все предупреждают меня не раздражать леди Эль-Адрель, — проворчала она.

— Ты сомневаешься в правильности совета? — спросил он, приподняв бровь.

Он был прав. Она подошла ближе к кровати, держась вне пределов его досягаемости на случай, если это был обман, и вгляделась в рану от стрелы. Джадрен услужливо постучал по прикроватной лампе, чтобы усилить свет от заключенного в ней огненного элементаля.

— Заживает, — вздохнула она. — Я почти вижу, как срастаются ткани.

— Теперь ты знаешь мой секрет, — сказал он с серьезным видом, — и это делает тебя четвертым человеком во всем мире. Я, мама, мой отец, а теперь еще и ты.

Она бы снова обвинила его во лжи, но не могла отрицать очевидное.

— Ты был мертв, — поняла она. — После нападения охотника. Я знала, что ты не мог выжить после такой раны.

Он пожал плечами, насколько позволяла стрела.

— И все же я выжил. Позже я проснулся с чувством, что предпочел бы умереть, но мне никогда не давали выбора в этом вопросе. Как бы сильно мне не хотелось повторять это раз за разом, все равно приходится. — В его голосе прозвучала такая мрачность, такая покорность, что она снова почувствовала этот неприятный укол сочувствия.

— Значит, ты позволил мне поверить в то, что я сошла с ума вместо того, чтобы признать правду?

— Перед лордом Саммаэлем? Несомненно.

— Потом?

— Перед шпионом духа Элала? Однозначно. — Он без всяких извинений смотрел ей в глаза.

— А как же сейчас?

— А как же сейчас? — возразил он совсем не игриво.

— Ты знал, что я не смогу тебя убить! — неудивительно, что он не испугался, притворившись спящим, чтобы посмотреть, что она сделает. — Ты бы позволил мне прострелить тебе сердце или перерезать горло и поверить, что я тебя убила.

Он наклонил голову.

— Ты бы пожалела, если бы все получилось?

— Нет. — Да. Она не знала.

— Можно сказать, что я просто потакал твоим целям. Удовлетворял твою жажду мести и так далее. В конце концов, ты совершенно права, злясь и ненавидя меня.

— Значит, ты просто позволишь мне убить тебя?

— Ну, в любом случае, пусть все идет своим чередом. — Он усмехнулся. — Я действительно верил, что ты сдашься.

— Ты меня разозлил, — призналась она, — вел себя так, будто тебе все равно.

— Напомни мне, чтобы я не злил тебя, — мягко ответил он, ухмылка померкла до полуулыбки.

— Хотя теперь я понимаю, почему тебе все равно, в любом случае. Ты действительно не можешь умереть?

Теперь улыбка пропала, на лицо вернулись мрачные тени.

— Видимо, нет. Моя очаровательная Маман, конечно, постаралась на славу. Хотя она не решалась прибегнуть к таким крайним методам, как обезглавливание, удаление сердца, полное сожжение или расчленение. Она не хотела рискнуть потерять главный объект своих исследований.

— Она ставила на тебе эксперименты. — Селли поняла это раньше, но на нее навалилось столько всего — включая непреодолимый страх за свою шкуру, — что она не успела до конца все обдумать.

— Может, не будем это обсуждать? — Джадрен ответил небрежно, хотя его бледная кожа приобрела зеленоватый оттенок. — Желательно никогда, но, по крайней мере, не сейчас, когда мое плечо заживает от этой стрелы. Чем дольше ты будешь вытаскивать ее, тем больнее будет, когда ты это сделаешь.

— Ты предполагаешь, что я это сделаю?

— Думаю, мы зашли в тупик, так что да.

Она смотрела на него, не ожидая такого поворота событий.

— Может, мне стоит позвать целителя Рефоэля?