— Ты солгал мне, предал мое доверие, — упорствовала она, совершенно не понимая, что пытается доказать.

— Не могу отрицать ничего из этого. — Его голос был легким, даже дразнящим, но черный взгляд волшебника был мрачным. Он смотрел ей прямо в глаза.

— Ты даже не сожалеешь, — изумилась она.

Он снова вздохнул и посмотрел на свои руки.

— Мне очень жаль, — сказал он тихим голосом. — О многих вещах, и больше, чем ты можешь себе представить.

— Ну а мне тебя не жаль, — сообщила она ему, ненавидя себя, что испытывает к нему хоть каплю сочувствия. Эти ужасные лаборатории. Эти клетки со стеклянными стенами. Намеки в разговоре о том, что он был экспериментом своей матери. Вероятно, это была очередная ложь, чтобы заставить ее воспринимать его как своего рода товарища по плену.

— Что ты планируешь делать после того, как убьешь меня? — спросил Джадрен, в голосе которого звучало любопытство и обычная капризность. — А у тебя вообще есть план?

— А тебе какое дело?

Он пожал плечами, снова окинув взглядом ее тело.

— Какой бы захватывающий вид ни открывался, мне довольно скучно ждать, пока стрела, так сказать, поразит меня. Я подумал, что мы могли бы поболтать, если ты собираешься просто стоять и мешать мне спать. Если ты, конечно, не передумала?

— Я не передумала. Когда ты умрешь, я буду ждать, пока твое тело обнаружат, а потом убью твою мать.

Он с сомнением поднял бровь.

— Ты представляешь, как она бросится к моей постели, обезумевшая и безразличная ко всему в своем горе, и будет рыдать над моим трупом?

Это было очень похоже на сцену, которую Селли действительно представляла себе.

Он прочитал это на ее лице, печально покачал головой, а затем завел руки за голову, расставив локти, демонстрируя свою великолепную грудь.

— Это никогда не сработает.

— Сколько раз я должна повторять, чтобы ты не двигался?

Он посмотрел на свою грудь.

— Я представляю собой четкую цель. Тебе понадобится любая помощь, так как твоя рука устала.

Усталость давала о себе знать, Селия проклинала его за то, что он так много видел.

— Мне следовало убить тебя, пока ты еще спал.

— Ты должна была, — согласился он с улыбкой, — хотя я не спал. Я проснулся в тот момент, когда ты зашевелилась. Старая привычка.

— И ты просто лежал, притворяясь спящим? — недоверчиво спросила она.

Он слегка пожал плечами, улыбка стала шире.

— Я хотел посмотреть, что ты будешь делать.

— Как ты можешь быть настолько безразличен к тому, что скоро умрешь? — спросила она, совершенно обескураженная его переменчивым настроением.

Его улыбка померкла, губы горько искривились.

— Селия… ты никогда не убила бы меня. Это не в твоей натуре.

— Я могла убить твою мать, я почти это сделала.

— Ты блестяще продемонстрировала это, — согласился он, — но даже близко не подошла.

— Потому что ты меня остановил.

— Я остановил тебя, потому что иначе она убила бы тебя. Волшебников не так-то просто убить, особенно тех, кто достаточно могуществен, чтобы возглавить Высокий Дом. У тебя не было ни единого шанса. Поверь мне: другие пытались, и результаты их неудач послужили отличным предостережением.

— Значит, я должна поверить, что ты действовал, чтобы защитить меня?

Он еще удобнее устроился на подушках.

— Мне все равно, во что ты веришь. Выпускай стрелу или не выпускай, но мне ужасно хочется спать. — Глаза его закрылись, и он издал уютное бормотание, словно находя кровать очень удобной.

Это стало последней каплей. Она выпустила стрелу.

И она полетела, впившись в его плечо.

— Трахни меня! — прорычал Джадрен, широко ракрыв глаза, и магия пронеслась по воздуху вокруг нее, словно молния, ударившая в землю. Он резко опустил подбородок, пытаясь удержать стрелу, пригвоздившую его к изголовью кровати, и кровь яркой струйкой потекла по бледной коже его руки и груди. — Ты в меня выстрелила!

— Я же говорила, что сделаю это. — Она звучала и чувствовала себя неуверенно.

— Я не думал, что ты действительно это сделаешь, — прорычал он, слегка потянув стрелу и став еще бледнее. — Черт, как больно. Тебе обязательно было бить по моей ведущей руке? Иди сюда и вытащи ее.

— Может, я достану еще одну стрелу и прикончу тебя, — вызывающе сказала она. — Или кинжал, чтобы перерезать тебе горло, раз ты уже обездвижен.

— Что бы ты ни собиралась сделать, перестань колебаться, как идиотка, и сделай это. Прикончи меня, если ты так решительно настроена.

Она вовсе не была полна решимости, больше нет. При виде стрелы в его плече она почувствовала ужас и вину, а еще ее охватило желание помочь ему. Но в этом и заключался фокус, вся приманка. Укрепив свою решимость, она направилась к столу, чтобы взять еще одну стрелу. Он был прав — убить его на расстоянии будет гораздо проще, чем смотреть ему в лицо, когда она будет перерезать ему горло. Она потянулась за стрелой — скоро все закончится, — и ее рука ударилась о невидимую стену.