* * *

Яркое солнце, взошедшее за спиной Джадрена и залившее розовым светом скалистые стены Дома Саммаэля, лишь подчеркивало, каким мрачным и чудовищным было это место. От него несло жестокостью и отчаянием, напоминая о собственном доме. Однако предки Эль-Адрель, по крайней мере, постарались скрыть фантасмагорические аспекты дома.

На самом деле, снаружи дом Эль-Адрель выглядел вполне невинным и блестящим, с его медными крышами и разводными механическими мостами. Именно постоянно меняющийся внутренний пейзаж раскрывал дьявольскую природу дома, в котором он родился.

Характерно для Дома Саммаэля, что им пришлось демонстрировать его чудовищность снаружи, уровень ужаса был почти показным. Они слишком серьезно отнеслись к своему клейму карателей Созыва.

Дом источал злобу, клыкастые башни возвышались над суровым ущельем. Кто построил огромный особняк на вершине с такими крутыми склонами, что казалось, строение в любой момент может рухнуть в бездну? Постойте, он знал ответ на этот вопрос: Саммаэли. Безумцы, все до единого.

Конечно, после того, как он шел весь предыдущий день и всю ночь, отдохнув лишь тогда, когда внезапно обнаружил себя лежащим лицом на дороге, и все еще в бреду от лихорадки, потери крови и истощения, его собственное здравомыслие тоже было под вопросом. Даже больше, чем обычно.

Вздохнув, он оглядел нетронутые останки охотников, которых они с Селией победили. Мечтая перелететь через долину, которая теперь, к счастью, свободна от потока атакующих охотников, он продолжил идти по дороге, ведущей к дому.

Да, он действительно собирался подойти, постучать в дверь и представиться. Фел отнесся бы к такому предложению с подозрением, но Джадрен поддержал это предложение, поскольку оно соответствовало этикету Созыва. Кроме того, он не мог просто похитить Селию из башни с помощью своего двусмысленного волшебства без посторонней помощи. Однако, если он больше ничему не научился у своей коварной мамаши, Джадрен мог вести вежливую войну в форме переговоров.

Он постучал в эти двери через несколько часов спустя, перейдя в ту стадию изнеможения, когда голова словно болталась на расстоянии вытянутой руки над плечами. По правде говоря, это было успокаивающее ощущение и желанный контраст с тяжелыми, как валуны, ногами, распухшими внутри сапог. Молния жгучей агонии соединила его верх и низ, кожа и мышцы его разорванного живота то и дело разрывались и пытались сцепиться снова. Как в старые добрые времена.

Он снова постучал, используя ужасный железный молоток, по форме напоминающий свернутый кнут. Конечно, это был символ Дома Саммаэля, но заставлять посетителей пользоваться этой штукой для того, чтобы попросить войти, было слишком высокомерно. Особенно когда плетеные косички кнута оказывались достаточно острыми, чтобы ужалить. Просто очаровательные во всем Саммаэли.

Наконец дверь со скрипом отворилась — буквально со скрипом петель, которые, должно быть, специально не смазывались для пущего эффекта, и в образовавшийся проем протиснулся крупный мужчина. С черными глазами волшебника и внушительной массой, он, должно быть, был приспешником Саммаэля, который выполнял двойную функцию — охранника и привратника. Возможно, он владел какой-либо физической магией, например, дробил кости или парализовал мышцы. Джадрен весело ухмыльнулся.

— Привет. Волшебник Джадрен Эль-Адрель. Лорд Иджино Саммаэль принимает посетителей? — он готов был поспорить, что Серджио уже успел навести справки. К тому же, почему бы не обратиться прямо к нему? Было бы интересно узнать, знает ли Иджино Саммаэль о недавних выходках своего сына.

Второй волшебник скривил губы, и Джадрен почувствовал, как его легкие напряглись, затрудняя дыхание.

— Уж не Джадрена Фела из Дома Фела ты имеешь в виду? — усмехнулся он.

Новости распространялись быстро. Хотя Джадрен и сам использовал эту простую шутку, ему пришлось признать, что на самом деле она не была смешной.

— Все еще младший волшебник и приспешник, как и ты, — ответил он с легкой улыбкой и бесстрастным пожатием плеч, словно не чувствуя, как другой волшебник сжимает его легкие. Он же не мог его убить. Просто немного дружеской пытки на пороге. — Временное назначение, а наследник Дома Эль-Адрель — навсегда, — многозначительно добавил он.

— Никогда о тебе не слышал, — с презрением заметил волшебник, оглядывая Джадрена с ног до головы. Джадрен представил себе картину: куртка и рубашка распахнуты, пропитанные кровью бинты обмотали торс, штаны едва скреплены несколькими шнурками, на поясе висит мистер Мачете, ухмыляясь.

— Это должно заставить тебя задуматься, — заметил Джадрен. — Какой волшебник станет лгать, что он сын леди Эль-Адрель? — он оскалил зубы, давая волю боли и тупой злости вырваться наружу. О, смотрите, он сам стал полудиким болотным существом. Селию это позабавит. — Теперь: Лорд Саммаэль. Скажи ему, что я здесь.