— Я, наверное, пожалею, что задала этот вопрос, но зачем тебе нужно чтобы он был как можно выше?

— Так я дотянулся до тебя своей магией, когда ты была заперта в Доме Саммаэля, — объяснил он. — С высоты, выходящей на долину, я смог увидеть башню и направить на нее свою магию. Джадрен сказал, что я никак не смогу повлиять на что-то магически с такого расстояния, но я смог, и у меня получилось, — закончил он, пожалуй, несколько более выразительно и мстительно, чем следовало.

— Да, моя единственная любовь, — промурлыкала она, поглаживая его успокаивающими движениями. — Ты сделал то, что большинство волшебников считают невозможным, потому что им не хватает ни твоей силы, ни твоего новаторского подхода к волшебству. Джадрен был очень неправ, когда сомневался в тебе.

Он сузил глаза, глядя на ее безупречно милое выражение лица и сладкозвучный тон.

— Ты смеешься надо мной.

— Никогда, — пообещала она, взмахнув роскошными черными ресницами, а затем хихикнула. — Твое лицо сейчас… Ладно, ладно, возможно, я немного дразню тебя. Но я делаю это только потому, что ты настолько могущественный и изобретательный, что совершил этот невероятный магический подвиг, чтобы спасти меня, а потом ограничил себя такой мелочью, как физическое местоположение.

— Ты говоришь, что не имеет значения, где находится арканиум.

— Я говорю, что неважно, где находится арканиум, — подтвердила она сдержанно, без малейшего намека на юмор. — Тебе не обязательно иметь возможность физически видеть, Габриэль. — Она постучала пальцем по его лбу между бровями. — Используй свои чувства волшебника. Они не ограничены физическим зрением.

— Но я хочу использовать усиление от арканиума. Одной моей магии недостаточно, чтобы добраться до места, где находится Селли. Я пробовал.

— О? — легкомысленно спросила она, ни на секунду не обманув его, поскольку он уже научился распознавать опасные нотки в ее голосе, даже в односложных словах. — Когда ты пытался это сделать? Потому что я знаю, что меня при этом не было.

— Прошлой ночью, — признался он, про себя думая, что ему не за что переживать, — и еще сегодня утром. Пока ты спала.

— И почему, — продолжила она более жестким голосом, — ты не попросил меня о помощи?

— Потому что, — ответил он тем же тоном, надеясь на еще большую твердость, — ты все еще восстанавливаешься после пережитого испытания. Я не намерен истощать твою магию еще больше, подвергая опасности твое здоровье, когда могу…

— Когда ты можешь без меня справиться с критической задачей? — возмутилась она, отдергивая руки и кипя от гнева. — Я тоже не хрупкая, волшебник Фел! Ты бы вытащил своего фамильяра из любого вражеского Дома, потому что я тебе нужна, а не для того, чтобы…

Он схватил ее за руки.

— Я спасал свою жену, — прорычал он, — свою возлюбленную и человека, которому полностью принадлежит мое сердце. Я бы рискнул всем не потому, что ты — ценный инструмент. И сейчас я не намерен подвергать опасности твое здоровье и восстановление, особенно, когда знаю, что слишком много об этом думаю, и что ты уверена, что Селли благополучно доберется до дома. Как я могу просить тебя помочь в этом?

— Ты спрашиваешь, потому что это важно для тебя, а то, что важно для тебя, важно и для меня. — Она вывернулась из его хватки и обхватила его лицо руками. — Не потому, что я связана долгом фамильяра — хотя, будем честны, этот долг очень важен для меня, — а потому, что я люблю тебя и нет ничего, чего бы я не сделала для тебя.

— Это-то меня и пугает.

— Всегда боюсь, что не скажу тебе «нет», если даже понадобится.

— Наша связь может быть нестандартной, но я прекрасно понимаю, как она и твое обучение в Созыве заставляют тебя… уступать мне, скажем так.

— Изящная формулировка, достойная самого лучшего политика, — ответила она с грустной улыбкой, а затем, изучив его лицо, опустила руки, чтобы взять его и сжать их. — Поэтому ты больше всего беспокоишься о Селли — боишься, что ее фамильярная природа сделает ее послушной командам Джадрена, что он может даже привязать ее к себе?

Она слишком хорошо видела его насквозь.

— Я ошибаюсь? — спросил он, ожидая, что она сразу же отвергнет эту возможность, но она задумчиво поджала губы.

— Ты понимаешь о волшебниках Созыва больше, чем кто-либо, — согласилась она. — И обычно я соглашаюсь, что это разумное опасение, даже неизбежное. Отпустить могущественного, не связанного фамильяра бродить с волшебником из амбициозного высшего Дома, у которого нет фамильяра без видимой причины, — значит, навлечь на себя враждебное сближение. — Она нахмурилась еще сильнее. — Или всегда есть шанс, что кто-то другой может наткнуться на них и украсть ее. Приспешники Саммаэля и Элала кишат в этом регионе, и мы точно знаем, что Саммаэль, по крайней мере, не станет заморачиваться с нормами морали.

Его надежды, и без того не слишком большие, рухнули от ее откровенных слов.

— Я не должен был позволять ей оставаться с ним.