— Что? Посторожишь? — это было нелепо, ведь именно она была в наибольшей опасности. Его жизнь ничего ни для кого не значила, и, пожалуй, не подвергалась риску, но у Селии было будущее. — Держись подальше от неприятностей, — слабо закончил он.

Она схватила его за руку, прежде чем он успел пошевелиться, вцепившись в него пальцами, словно когтями.

— Я принесу их.

— Они в задней части, — ответил он.

Она глубоко вздохнула, все еще слишком сильно прижимаясь к нему.

— Это моя вина, что мы не внутри и не под охраной. Я их достану.

Затем, к его полному изумлению, она поцеловала его. Прямо в губы и — что было характерно для Селии, — слишком крепко. Она была здесь и исчезла, как ветер. Если бы ветер был ураганной силы, имел зубы и нос, и нес за собой страстное желание. Не понимая, к чему все это, он прошептал:

— Сначала подай мне мое мачете.

Она ничего не ответила, и он понадеялся, что ящик не довел ее до ступора. Хотя… сейчас была бы прекрасная возможность заслонить ее собой. Или залезть следом за ней и закрыть ее собой, форсируя события.

Однако, как ни странно, совесть, о которой он никогда не слышал до недавнего времени, не давала ему покоя. Раздосадованный на себя, на Селию, на всю эту чертову ситуацию, он осматривал поляну физическими и магическими чувствами, высматривая любые признаки приближающихся охотников.

Он закричал, когда один из них выскочил из тени и полоснул его когтями от плеча до паха.

Глава 6

Габриэль Фел расхаживал по пологому, поросшему пышной травой берегу озера, украшавшего фасад дома Фела, и пристально смотрел на воду. Конечно, он ценил арканиум и был бесконечно рад, что им с Ник удалось отвоевать и его, и его магию, изгнав ее отца, коварного лорда Элала, из святилища подводного купола. Но ему хотелось, чтобы его предки поместили арканиум на вершине башни, как это было принято в большинстве Домов Созыва.

Он просто решил, что его семья должна быть не такой, как все.

Ему нужно было что-то высокое, чтобы можно было видеть на большом расстоянии. А не что-то, погруженное в водные глубины озера. Раздосадованный, он пнул камень в его спокойную воду, рябь которого красиво искрилась в утреннем свете, как будто ничего не случилось.

— Озеро тебя оскорбило? — спросила Ник, приподняв бровь, когда она приблизилась к нему, придерживая руками темно-зеленые юбки, пробираясь через колышущиеся травы. Как он и надеялся, заказывая платье, цвет ткани подчеркивал насыщенный изумруд ее глаз, оттеняя смуглый цвет лица, а изысканный крой подчеркивал ее соблазнительную фигуру. — Или, может быть, ты упражняешься в бросании камней ногами? — добавила она, дразняще скривив полные губы.

Он протянул к ней руку и печально улыбнулся.

— Я уже умею бросать камни, и лучше всего для этого подходят руки, хотя этот детский трюк никак не поможет мне найти Селли и Джадрена.

Она вложила свою теплую ладонь ему в руку, в нее влились огонь и нагретые солнцем розы, ее магия струилась с щедростью, столь же пылкой, как и ее страстная натура.

— Они вернутся сюда.

— Они еще не вернулись, — напомнил он ей без всякой необходимости.

— Они не успели догнать баржу выше по реке, вот и все. Значит, им придется ехать по суше, а это займет больше времени.

Он знал это, что не облегчало его беспокойство. Обычно он ценил ее практичность, но в данный момент у него не было на это терпения. Опустив ее, он махнул рукой в сторону пасторальной картины.

— Я не могу просто сидеть здесь и ничего не делать.

— Ты не просто сидишь здесь, — заметила она. — Ты носишься вокруг озера и пугаешь миньонов.

— Я думал, моя работа — играть высокомерного лорда Фела и пугать миньонов, — ответил он, слишком взвинченный, чтобы его позабавила ее попытка пошутить.

— Да, так и есть, за исключением того, что они и так неспокойны и напуганы, ведь Дом Саммаэля едва не устроил им массовую резню. Нашему народу нужна твоя сила.

То, что она сказала «наши люди», а не «твои люди», успокоило его настолько, что он попытался сдержать раздражение и беспокойство.

— Мама приходила ко мне утром, — вздохнув, сказал он.

Ник сочувственно поморщилась.

— Представляю, в каком состоянии сейчас Дейзи, переживающая за Селли.

Габриэль кивнул, сделав вздох, полный разочарования и смирения.

— Мои родители все еще считают Селли ребенком.

— Большинство родителей никогда не перестают видеть в своих отпрысках детей, даже когда они уже десятилетия как взрослые.

— Верно. Но мы не будем этого делать. — Он ласково улыбнулся ей, потому что был благодарен за то, что она постаралась отговорить его от похода, и провел рукой по ее все еще плоскому животу, в котором рос их ребенок.

Она смотрела на него снизу вверх, в ее взгляде светилась любовь.

— Наверное, мы так и сделаем. Это работа родителей — сводить своих детей с ума.