— Что??

— Хоть раз в жизни сделай то, что я говорю. — Он пошарил вокруг, нашел ее лодыжку и осторожно потянул за нее, чтобы выпрямить ногу. — Ляг на бок, руки вытяни над головой.

Дрожа и плача, она подчинилась, и он устроился рядом с ней, повернувшись на бок и подтягивая себя одной рукой, а другой придерживая ее платье, чтобы оно не задиралось. Не хватало только, чтобы ее обнаженная промежность прижалась к его паху.

Наконец, он добрался до ее лица, подложил ей под голову вытянутую руку, как подушку, и обнял ее. А другой рукой успокаивающе погладил ее длинное тело.

— Селия, — напевал он, словно колыбельную, произнося ее имя и проводя губами по ее мокрому лицу, чтобы смахнуть слезы. — Все в порядке. Я здесь, с тобой. Мы вместе.

— Ты н-ненавидишь меня, — всхлипывала она. — Я тебя не виню.

— Я не испытываю к тебе ненависти. Как раз наоборот.

— Это я виновата в том, что ты оказался в этой ловушке. Если бы не я, ты бы никогда не оказался в таком положении. А теперь мы так и останемся трупами в стенах этого места. Или же это произойдет со мной.

— О, Селия, — тихонько рассмеялся он, касаясь пальцами ее лица и убирая прядки волос, прилипшие к щекам и вискам. Даже в темноте она казалась прекрасной, с ее нежной, упругой кожей, мягкой, как лунный свет. — Во-первых, мы выберемся отсюда. У меня нет желания стать трупом в стенах дома, где я родился. Во-вторых, мое возвращение сюда всегда было неизбежным. Особенным, драматически необычным и священным для меня было то, что я вообще выбрался отсюда. Быть в Доме Фела, знать тебя, даже бродить с тобой по этому гребаному лесу и вместе с тобой отбиваться от охотников и духов — это были лучшие дни в моей жизни.

— Значит, у тебя была довольно дерьмовая жизнь, — всхлипнула она.

— Ты даже не представляешь, — ответил он, радуясь, что слышит ее смех. Проведя рукой по ее шее, он поцелуем смахнул еще больше слезинок, ощутив их соль и сладость ее кожи. Ее магия мерцала на его губах, соблазнительная. притягательная. Стремясь к большему, он коснулся губами ее губ, еще нежнее приоткрывая их, чтобы ощутить ее тепло. Хотя он знал, что не должен этого делать, и твердо решил больше так не поступать, он держал ее голову в своих ладонях и наслаждался поцелуем. Если он собирается отказаться от своего решения, то мог бы, по крайней мере, дать ей все, чего не мог предложить ранее.

Поэтому он сделал его бесконечно нежным, ласкающим, вызывающим чувственные воспоминания. Даже любящим. Во всяком случае, настолько, насколько позволяло его иссохшее сердце.

Она застонала и обмякла в его объятиях, ее длинное тело выгнулось навстречу ему в уступчивой мольбе. Не в силах сдержаться, он протиснул свое бедро между ее бедер, остро ощущая влажный жар ее лона, прижавшегося к нему. Она жадно наслаждалась поцелуем, двигаясь с пылкостью, которую он едва мог вынести. Еще немного, и он кончил бы в штаны, как подросток. Что ж, если они и умрут, то умрут счастливыми. Возможно, Дому нужно было сменить темп изменения обстановки для его коллекции.

С треском сдвигаемой древесины дом отступил, окончательно успокоившись. Стены отступили, освободив пространство, хотя они с Селией прижимались друг к другу так же крепко, как и раньше, а спереди на них повеяло свежим воздухом. Откуда-то в проход просачивался свет. Может быть, они близки к выходу наружу и видят наступивший рассвет?

— Селия, — произнес он в ответ на ее все более страстные поцелуи, пытаясь отстраниться, но она с готовностью последовала за ним, казалось, не понимая, что так свободно проводит по нему руками только потому, что пространство достаточно расширилось, чтобы дать ей такую свободу. — Сработало. Мы свободны. И как бы мне ни хотелось продолжить это, нам нужно бежать. Мы должны уходить.

Его слова наконец дошли до нее, и она отпрянула, глядя на него широко раскрытыми от удивления глазами, ее пышные черные ресницы слиплись от слез.

— Ты это серьезно?

— Да. Мы должны выбраться из этого Дома как можно скорее. Нас скоро обнаружат.

— Не в этом дело. Ты имел в виду, что хотел бы продолжить это?

Ох. В какой угол он себя загнал.

— Да. — Это не совсем ложь, яростно подумал он, глядя на Дом на случай, если он вновь попытается наказать его. Он бы с удовольствием продолжил это. Но он просто не собирался.

Селия недоверчиво сузила глаза, длинные конечности обхватили его с обманчивой силой.

— Обещай.

— Обещаю, — сказал он, быстро соображая, — что, как только ты окажешься в безопасности, я возьму тебя в постель и трахну до потери сознания.

Грубость не заставила ее смутиться. Она улыбнулась, сияя счастьем.

— Хорошо. Я буду настаивать на этом.