Гавилар поприветствовал каждого гостя лично. Когда очередь дошла до старика, что-то щелкнуло в мозгу. Это Таравангиан, король Харбранта. По всеобщему мнению, человек малозначительный и недалекий. Гавилар бросил взгляд на Амарама. Не будут же они приглашать в круг доверенных лиц самого старика! Следует найти реальную власть, тайно управляющую Харбрантом. Судя по донесениям шпионов, вероятно, это одна из двух женщин.

Амарам кивнул. Тогда Гавилар произнес речь о древних клятвах и Сияющих, о славном прошлом и радужном будущем. Речь была хороша, но уже немного навязла в зубах. Некогда его слова вдохновляли войска, теперь же он тратил свою жизнь на собрания. Договорив, он предложил гостям выпить.

– Меридас, – шепнул Гавилар, утянув Амарама в сторону, – эти встречи начинают утомлять. Мой эксперимент удался. У меня есть оружие.

Амарам вздрогнул и тихо ответил:

– Хотите сказать…

– Да, когда мы вернем Приносящих пустоту, у нас будет новое средство борьбы с ними.

– Или новое средство контроля над ними, – прошептал Амарам.

Так-так, это что-то новенькое. Гавилар задумчиво оглядел друга, оценивая скрытые в его словах амбиции.

«Тебе же лучше, Амарам».

– Нужно возобновить Опустошения, – сказал Гавилар. – Любой ценой. Это единственный путь.

– Согласен, – ответил Амарам. – Теперь больше, чем когда-либо. – Он помялся и добавил: – С вашей дочерью разговор не сложился. А мне казалось, мы достигли взаимопонимания.

– Просто нужно больше времени, друг мой, для того чтобы завоевать ее.

Амарам жаждал трона, как Гавилар – бессмертия. И возможно, Гавилар его вознаградит. Элокар уж точно не заслуживал короны. Он олицетворял прямую противоположность того наследия, которое Гавилар хотел оставить.

Он отправил Амарама общаться с гостями. Когда они насладятся напитками, Гавилар произнесет еще одну короткую речь. Потом можно будет заняться…

Король нахмурился, заметив, что один из новых членов организации не участвует в общей беседе. Таравангиан разглядывал карту Рошара. Остальные смеялись над каким-то замечанием Амарама. Старик же даже не обернулся.

Гавилар широким шагом подошел к нему, но не успел открыть рот, как Таравангиан прошептал:

– Вы когда-нибудь задумывались о том, какую жизнь мы им даем? Подданным, которыми правим?

Гавилар не привык, чтобы люди, тем более незнакомые, обращались к нему с подобной фамильярностью. С другой стороны, этот Таравангиан считал себя королем, возможно даже ровней Гавилару. Смешно, учитывая, что владения старика представляли собой один городок.

– Меня волнует не столько их нынешняя жизнь, сколько грядущее, – ответил Гавилар.

– Речь вышла вдохновляющая, – кивнул Таравангиан с задумчивым видом. – Вы действительно верите в то, о чем говорили?

– Стал бы я произносить это, если бы не верил?

– Конечно стали бы. Король говорит то, что до́лжно. Разве не прекрасно было бы, если бы это всегда оказывалось тем, во что он верит? – Старик посмотрел на Гавилара с улыбкой. – Вы правда верите, что Сияющие могут вернуться?

– Да, верю.

– И вы не глупец, – веско заявил Таравангиан. – Значит, у вас имеются серьезные основания.

Гавилар поймал себя на том, что пересматривает мнение о собеседнике. Мелкий король – все равно король. Возможно, из всех высоких гостей, собравшихся сегодня, именно этот… хотя бы в малейшей степени… способен понять, какой груз лежит на плечах человека, зажатого между короной и троном.

– Надвигается опасность, – негромко сказал Гавилар, поражаясь собственной искренности. – На эти земли. На этот мир. Древняя опасность.

Таравангиан сощурился.

– Нам следует бояться не только Опустошения, – предупредил Гавилар. – Близится она. Буря бурь. Ночь Скорбей.

Старик – надо же! – побледнел.

Он поверил. Обычно Гавилар чувствовал себя глупо, пытаясь объяснить суть истинных опасностей, явленных ему Буреотцом, – суть состязания защитников за судьбу Рошара. Он беспокоился, что его сочтут сумасшедшим. Однако этот человек… не усомнился?

– Где вы слышали эти слова? – спросил Таравангиан.

– Не знаю, поверите ли вы, если скажу.

– А вы мне поверите? Десять лет назад моя мать умирала от опухолей. Она лежала в постели, немощная, и множество благовоний с трудом перебивали вонь подступающей смерти. В свои последние мгновения она посмотрела на меня… – старик заглянул Гавилару в глаза, – и прошептала: «Я стою перед ним, на вершине самого мира, и он изрекает правду. Близится Опустошение… Буря бурь. Ночь Скорбей». В следующий миг ее не стало.

– Мне известно о подобном, – признался Гавилар. – Пророческие слова умирающих…

– Где эти слова слышали вы? – с мольбой в голосе спросил Таравангиан. – Пожалуйста, скажите.

– Мне являются видения, – честно ответил Гавилар. – Их посылает Всемогущий, чтобы мы успели подготовиться. – Он взглянул на карту. – Да помогут мне Вестники стать тем, кем нужно, чтобы остановить то, что грядет…