– Предупреждение, – ответил он, хмурясь. – Сил, ветер что… живой?

– Все в мире живое.

Каладин уставился в окно, ожидая, что голос вернется. Тишина. Только то же свежее дуновение, хотя спокойствия в нем больше не ощущалось.

Теперь казалось, будто оно чего-то ждет.

* * *

Шаллан не спешила спускаться с вершины Стойкой Прямоты, великой крепости спренов чести. Она размышляла обо всех тех личностях, которыми была, и о том, как менялась в зависимости от угла зрения.

Действительно – многое в жизни зависит от угла зрения.

Взять хоть это странное сооружение посреди Шейдсмара: полую прямоугольную глыбу в сотни футов высотой. Обитатели – спрены – жили на внутренней поверхности стен, расхаживали по ним вверх и вниз, напрочь игнорируя законы гравитации. Чтобы при взгляде со стены вниз желудок не подкатывал к горлу, необходимо было изменить угол зрения. Убедить себя, что пересекать стены по вертикали – нормально. Вопрос, силен человек или нет, редко становится предметом споров, однако если даже гравитация может зависеть от подхода…

Шаллан прервала созерцание сердца Стойкой Прямоты и пошла по верху стены. Окинула взглядом Шейдсмар за пределами крепости: с одной стороны перекатываются волны бусин в океане, с другой – встают иззубренные обсидиановые возвышенности с рядом кристаллических деревьев. Здесь же, на стене, еще более тревожное зрелище: два спрена с головой из геометрических линий, в мантиях из какого-то негнущегося материала, черного и глянцевого.

Два спрена.

Она связала узами двоих. Одну в детстве. Второго – когда повзрослела. Первой она сделала очень больно и потому подавила воспоминания об этом.

Шаллан опустилась перед ней на колени. Кредо сидела, привалившись спиной к каменному ограждению. Линии узора ее головы искривились, как поломанные прутики. В центре они выглядели неровными, будто кто-то искромсал их ножом. Еще красноречивей было то, что сам узор почти не двигался.

Голова стоявшего рядом Узора, наоборот, постоянно пребывала в движении, пульсировала в четком ритме, образуя новые геометрические формы. При виде такого контраста у Шаллан щемило сердце. Вот что она сделала с Кредо, разорвав их узы. Использовала ее как осколочный клинок, чтобы убить мать, – и отвергла.

Кредо протянула вперед руку с длинными пальцами, и Шаллан с болью взяла ее. Спрен легко сжала кисть, но девушке показалось, что это все силы, оставшиеся у криптика. На Кредо мертвоглазость сказывалась иначе, чем на Майе, которая стояла неподалеку рядом с Адолином и Келеком. Майя, вопреки своему состоянию, выглядела сильной телом. Наверное, спрены ломаются по-разному. Как и люди.

Кредо слабо сжимала руку Шаллан, и единственным признаком жизни в ней оставалось вялое движение линий.

– Почему? – спросила девушка. – Почему ты не испытываешь ко мне ненависти?

Узор опустил ладонь на плечо Шаллан:

– Мы оба знали, на какой риск, на какие жертвы идем, снова создавая узы с людьми.

– Я ей навредила.

– И тем не менее вот какой ты стала, – сказал Узор. – Способна высоко держать голову. Способна управлять потоками. Способна защищать этот мир.

– Ей следовало бы меня ненавидеть, – прошептала Шаллан. – Но она взяла меня за руку без намека на злость. Сидит с нами без намека на осуждение.

– Потому что принесенная жертва оказалась не напрасной, – ответил Узор непривычно сдержанно. – Все было не зря, Шаллан. В конце концов ты окрепла, стала лучше. Я все еще здесь. И как ни удивительно, ничуточки не мертв! Я даже не думаю, Шаллан, что ты вообще меня убьешь! И очень этому рад.

– Можно ли ее исцелить? – спросила девушка. – Например… например, если я заново свяжу ее узами?

– После разговора с Келеком я думаю, что узы между вами по-прежнему существуют, – высказался он.

Шаллан взглянула на него через плечо:

– Но… я же разорвала узы. Это и привело к такому результату.

– Не все разрывы одинаковы, – пояснил Узор. – От острого ножа остается ровный срез, от тупого – измочаленный. Твой разрыв, сделанный ребенком без настоящего Намерения, – измочаленный. В каком-то смысле так только хуже, но это означает, что между вами осталась Связь.

– Выходит…

– Выходит, нет, – перебил ее Узор. – Не думаю, что заново произнесенные Слова помогут исцелению Кредо.

Узор его головы завращался медленнее, словно криптик глубоко над чем-то задумался.

– Шаллан, эти числа до странного иррациональны, и я не понимаю их последовательность. Я хочу сказать… мы вступаем на незнакомую территорию. Такая метафора для тебя подходит лучше. Да. Незнакомая территория. В далеком прошлом мертвоглазых не существовало.

Об этом они узнали от спренов чести и от Майи. Всех мертвоглазых, за исключением Кредо, связывали узы с древними Сияющими до Отступничества. Клятвы отринули совместно – и люди, и спрены. Они предполагали, что разрыв будет болезненным, но все его переживут. Однако что-то пошло категорически не так.