Его тело — это целое созвездие шрамов. Длинные, глубокие борозды. Бледные, тонкие росчерки. Узловатые и вздувшиеся рубцы. Некоторые выглядят совсем свежими.

— Кто сделал это с тобой? — выдыхаю я.

Лукан замирает, но не смотрит ни на одну из нас. Взгляд опущен, плечи напряжены. — Мне велено говорить, что это от нападения дракона, которое я пережил мальчишкой.

То, о чем он умалчивает, заставляет меня сжать кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Внезапно вся та боль, что викарий причинил мне, кажется пустяком. Ради себя я могу и потерпеть. Но когда он калечит людей, которые мне дороги… Жар возвращается, но теперь он совсем иной. Я медленно, яростно втягиваю воздух носом, пытаясь сохранить самообладание.

Лукан снимает брюки и делает шаг ко мне. Кончики его пальцев легко касаются моих побелевших костяшек. — Не надо. — В его глазах полно боли, но губ касается слабая улыбка. Он отходит, вступая в воды источника вслед за остальными. Золотистая дымка Эфиросвета быстро поглощает его, и он скрывается из виду.

— Ублюдок, — Сайфа сбрасывает штаны и идет за Луканом. Мы обе понимаем, что она не о нем.

— Да уж, — бормочу я, стягивая брюки и оставаясь в одних коротких шелковых шортиках. Благодаря Источнику воздух прогрет до идеальной температуры, так что мне комфортно даже в одном белье.

— Удивлена, что ты здесь, — голос Синдел заставляет меня чуть ли не выпрыгнуть из собственной кожи. Я даже не слышала, как она подошла.

— А где еще мне быть? — Я лишь мельком смотрю в её сторону, не отрывая внимания от Лукана и Сайфы. В основном от Лукана. В голове — только те шрамы, которые он так старательно скрывал.

— Я думала, великая Возрожденная Валора отправится к самому Источнику. А не будет просто греться в его сиянии, как все остальные. — Синдел говорит достаточно громко, чтобы окружающие начали оглядываться. — Не хотелось бы думать, что у тебя есть возможность усилить свою мощь, а ты ею не пользуешься. На благо Вингуарда.

— И в самом деле. — Голос викария змеей стелется над камнями. Незваный третий участник нашей беседы.

Я каменею, поворачиваю голову в его сторону, внутренне сжимаясь. Или, возможно, сдерживаясь, чтобы не броситься на него в ярости. Викарий стоит там, едва различимый в дымке. Его руки сложены за спиной. Здесь его золотой глаз сияет ярко, как солнце.

— Иди сюда, Изола, — приказывает он.

Протест поднимается из самого нутра и жжет язык: я слишком живо помню, что случилось в прошлый раз, когда я осталась с ним наедине. Сжимаю губы в линию, чтобы не наговорить лишнего. Чтобы не проклясть его за всё содеянное, не потребовать ответа, что он сделал с Луканом — чтобы точно знать, за что именно я однажды заставлю его заплатить.

— О, похоже, тебе всё-таки выпал шанс стать сильнее. Как удачно для тебя — и для всех нас. — Слова Синдел сочатся желчью. Она никак не решит: то ли рада своей правоте, то ли её вечно бесит моё «особое положение».

— Для меня это действительно удачно, — я стараюсь расправить плечи, проходя мимо неё вслед за викарием.

— Думаешь, ты такая сильная, да? — бормочет она себе под нос. — Ты — пустое место без него, Изола Таз.

Я замираю на мгновение, едва не набросившись на неё. Мне так хочется поставить её на место. Сказать, что я призывала Эфиросвет без сигила. Но я прикусываю язык. Она того не стоит. И почему-то мысль о том, чтобы выставить этот факт на всеобщее обозрение, кажется… опасной.

— Изола, живо, — рявкает викарий, и я иду за ним. Не знаю, что он задумал, но инстинкт подсказывает: ничего хорошего.

Глава 43

Викарий ведет меня обратно через мост к первой платформе. Мы направляемся к стене, из которой выходит скальный выступ, но вместо того, чтобы снова подниматься по лестнице, поворачиваем направо.

— У меня не было возможности помедитировать и очистить тело. — Стоило слову «тело» сорваться с моих губ, как я снова вспомнила, насколько я сейчас беззащитна. Часть меня хочет сжаться в комок и спрятаться. Другая — расправить плечи еще сильнее. Я не доставлю ему удовольствия видеть мой стыд, потому что мне нечего стыдиться. Я — это я. Целиком и без всяких оправданий.

— Об этом не стоит беспокоиться, ибо ты — Возрожденная Валора.

Я закатываю глаза ему в спину.

Сквозь дымку проступает новая лестница, ведущая вниз, и я сглатываю ком в горле. Глубже этого места только сам Источник. Не эта общая зона, где мы сейчас. Не эфирный туман. А сам первоисточник магии и жизни.

Я замираю перед ступенями, колеблясь — стоит ли идти за ним. Я не хочу спускаться туда наедине с этим человеком. Но бежать мне некуда. И сражаться с ним я не могу.

Или могу? От этой мысли на лбу выступает пот. Смогла бы я сразиться с викарием?

Сама эта мысль — чистейшая измена, и всё, что он вколачивал в меня годами, восстает против неё. Но что-то в ямах разделки пробудилось в моей душе от рук этого человека. Что-то, что заинтриговано самой идеей такого боя.