Я почти слышу, как колотятся сердца суппликантов — от близости Источника и от опасности обрыва справа от нас. Каменная стена под моей ладонью теплая, я опираюсь на неё. Пожалуй, даже слишком теплая. Крошечные разряды проходят сквозь меня, словно в каждом моем суставе разразилась гроза. Страшно представить, как плохо мне было бы сейчас, если бы мама не успела дать мне настойку.

«Пожалуйста, пусть с ней всё будет хорошо», — шепчет мое сердце при мысли о ней.

По мере того как мы погружаемся глубже в клубящийся туман Эфира, становится невозможно видеть что-либо дальше идущего впереди человека. Плечи Сайфы почти исчезают, залитые золотым сиянием. Как ни странно, этот свет не слепит. Впереди проступает очертание — еще одна площадка.

Она напоминает мне широкую плоскую шляпку гриба. Из-за дымки невозможно понять, есть ли под ней какая-то поддерживающая опора или это просто горизонтальный выступ в стене.

Стоит нашим ногам коснуться камня, как из груди у всех вырывается вздох облегчения — мы рады убраться с узкой лестницы. Трудно сказать, насколько велика площадка, но места хватает всем суппликантам и инквизиторам, а впереди, скрытое туманом, виднеется что-то еще.

Эфирный туман полностью скрывает город наверху; кажется, будто мы шагнули в иной мир.

— Добро пожаловать к самому краю Источника. — Голос викария звучит глухо, придавленный плотностью окружающего Эфира. — Именно здесь, когда вы успешно завершите свой Трибунал, вы пройдете Золочение. Подобно тому как Рыцари Милосердия охраняют стены Вингуарда, я охраняю его душу. Крид — это проявление путеводного света Источника в каждом из нас. — Он поднимает руку и касается щеки под своим сияющим золотым глазом. — Мы рождаемся из этой силы, и в эту силу мы возвращаемся. Золочение — напоминание об этом. Напоминание о том, что все мы связаны. Сегодня вы не получите Золочения, но вы будете медитировать перед Источником, ища наставления Валора внутри себя. Вы проведете здесь время, купаясь в Эфире — точно так же, как делал он, чтобы набраться сил перед тем, как отправиться на битву с Древним драконом.

Упоминание Древнего дракона сразу после мыслей о маме напоминает мне о кое-чем еще, что она сказала — о чем я почти забыла в тумане голода и борьбы за жизнь: викарий планирует наступление. Не для того ли он привел меня сюда, чтобы убедиться в моей готовности? Мама упоминала и оружие, что-то грандиозное, черпающее силу из Источника. Я настороженно оглядываюсь по сторонам, ища хоть какой-то намек на него, но, разумеется, ничего нет.

Вопросы громоздятся один на другой, заполняя пустоту в желудке до тошноты. Чего я не вижу? Я упускаю что-то важное, что-то, что — я знаю это всем своим существом вопреки ужасу — касается лично меня.

— Пожалуйста, следуйте за инквизиторами к источнику очищения, — заканчивает он.

Нас ведут направо. Показывается еще один узкий мост, тоже без перил, подвешенный над сияющей бездной. Мост переносит нас с площадки, на которую мы прибыли, на следующую.

На этом огромном каменном выступе, выпирающем из стены пещеры, раскинулась широкая, но неглубокая чаша с водой. Невозможно сказать, насколько она велика, так как она уходит в окружающую нас дымку. Вдоль ближнего края стоят каменные скамьи.

— Раздевайтесь до нижнего белья, — командует прелат.

— Простите? — выпаливает Синдел, окончательно ошарашенная.

— Источник требует, чтобы вы предстали перед ним такими, какими пришли в этот мир. Будьте благодарны, что мы не требуем большего. — С последним словом прелата инквизиторы отступают к самому краю уступа, на котором находится источник.

Суппликанты настороженно переглядываются, но Синдел начинает первой. Она подходит к скамье и принимается распутывать шнуровку на жилете. На её лице застыло безмятежное спокойствие, несмотря на протест, сорвавшийся с губ секундой ранее. Верная дочь Крида, всегда готовая к исполнению долга.

Остальные следуют её примеру.

Я отхожу в сторону вместе с Сайфой и Луканом, подчиняясь инстинкту. Мы сгрудились у одной скамьи: сначала снимаем обувь, составляя её вниз. Затем снимаем жилеты. Сайфа на мгновение медлит, прежде чем стянуть рубашку через голову. Я следую её примеру, стараясь выглядеть спокойнее, чем на самом деле; костяшки пальцев задевают мой бюстгальтер из кожи и шелка, когда я стаскиваю рубашку.

Развязывая пояс брюк, я не могу удержаться и кошусь на Лукана. Щеки вспыхивают, когда его взгляд на миг встречается с моим, прежде чем он сдергивает свою рубашку. Он не выглядит ни капли смущенным. Что ж, на его месте я бы тоже не смущалась, будь у меня такое тело… Ткань скользит по его плоскому, мускулистому животу, и жар от моего лица волной расходится по всему телу. Он поворачивается и бросает рубашку на скамью.

Моя разгоряченная кожа мгновенно леденеет, когда я впиваюсь в него взглядом.

Краем глаза я вижу, как Сайфа открывает рот, собираясь что-то сказать. Наверняка подколоть меня за то, что я так пялюсь. Но затем её взгляд тоже падает на Лукана — и застывает.