Одна девушка замирает на пороге. Йенни, из группы Хоровина. Разумеется, девчонка, прожившая всю жизнь в Андеркрасте, в ужасе от такой перспективы. Да даже те из нас, кто вырос под открытым небом, в ужасе.

— Я не могу, — её голос дрожит.

— Иди, — холодно командует прелат.

— Я не могу туда выйти. Дракон убьет меня. Вы не можете всерьез этого требовать! — Она взывает к состраданию прелата, к её здравому смыслу. Бесполезная затея, судя по всему, что я здесь видела.

— Выходи, или будешь признана проклятой. — Никаких эмоций, простая констатация факта.

Я пытаюсь пробиться вперед, но бесполезно. В узком проходе слишком тесно. Никто не двигается; Йенни и прелат перегородили путь всем.

— Пожалуйста, я не проклята… Я не хочу умирать. — Йенни нервно теребит кончик своей косы. — Это последнее предупреждение, — отрезает прелат.

Йенни пытается сделать шаг вперед, но осекается. Она качает головой и, всхлипнув, поворачивается. Мы все видим, как её глаза расширяются, когда кинжал прелата вонзается ей между ребер.

Она настолько слаба и истощена, что жизни в ней хватает лишь на один потрясенный, хриплый звук, прежде чем она оседает на руки прелата. Глава инквизиторов отшвыривает её тело в сторону, за дверь, на крышу. Другой инквизитор делает движение, чтобы забрать труп.

— Оставь, — приказывает прелат. — Свежая кровь их привлечет.

Мои руки сжимаются в кулаки. Я с той самой первой ночи на крыше ей не доверяла. Знала, что она только и ждет повода, чтобы ударить меня своим жезлом.

Никто не шевелится. Все застыли в оцепенении. Кто-то позади меня начинает задыхаться. — Живее! — рявкает она.

Мы снова маршируем. Руки дрожат, колени ватные. Меня сейчас вырвет. Единственное, что заставляет меня двигаться — это когда я протягиваю обе руки назад, и в правую ладонь вцепляются пальцы Сайфы. А в левую — Лукана. Сайфу тоже бьет дрожь. Она напугана не меньше моего. Почему-то от этого мне становится легче. А следом приходит вина за то, что я ищу утешения в её страхе, и мне становится еще хуже.

Но все чувства испаряются в тот миг, когда мы переступаем порог. Я жадно глотаю прохладный ночной воздух, и мой взгляд притягивает небо.

Снова пасмурный вечер. В этот раз луна достаточно полная, чтобы плывущие облака были ярко подсвечены. Между ними мечутся темные тени. Широкие крылья. Я сразу вижу четверых.

Четыре дракона. Атака, случающаяся раз в десятилетие.

Всё еще заставляя себя двигаться, мы семеним к группе суппликантов, которая стягивается к центру крыши. Ульвен стоит на коленях у тела Йенни; Хоровин и остальные из Андеркраста замерли рядом в шоке. Ветер тихо свистит в моих ушах, точно зловещий подтон к нарастающей какофонии паникующего города.

— Шли бы оплакивать свою подружку. — Синдел толкает Дазни, и я готова поклясться, что вижу, как один из близнецов удерживает другого, чтобы тот не врезал ей. Часть меня желает, чтобы они этого не делали — Синдел рано или поздно должна получить по заслугам. Но они не выглядят достаточно сильными, чтобы выстоять в драке, да и сейчас не время. — Трусы из Андеркраста. — Синдел бросает на них испепеляющий взгляд и уходит.

Лукан оттаскивает нас в сторону, подальше от тела. — Нельзя быть легкой мишенью, — шепчет он. — Вид такой толпы уязвимых людей может привлечь дракона.

Я смотрю на него, ища на его лице хоть тень страха. Но его брови сурово сдвинуты. На самом деле, он совсем не кажется напуганным. Скорее, он в ярости. Он готов взреветь громче, чем тот дракон, чей крик, пронзивший небо, заставляет половину суппликантов рухнуть на колени, закрыть головы руками и бормотать что-то несвязное, пока наши мысли снова разлетаются в разные стороны.

Он выглядит как Рыцарь Милосердия, уже прошедший проверку и готовый к битве.

Дракон пикирует вниз, атакуя Стену в отдалении. Бледный лунный свет может играть со мной злую шутку, но, кажется, это серебряный дракон. Рыцари Милосердия стреляют из баллист и набрасывают утяжеленные сети, опутывая его крылья. Веревки, даже сплетенные из металла, не удержат его стальные крылья надолго — каждая чешуйка здесь острее ножа. Рыцари бросаются на зверя, окружая его. Серебряных драконов трудно сбить из неба, поскольку большинство снарядов им нипочем, а для пушечного огня они слишком проворны. Так что подобраться вплотную — единственный шанс достать их под чешуей.

Убийство обходится рыцарям дорого. Дракон взмахивает хвостом и лапой, и Рыцари Милосердия валятся со Стены, точно разбросанные куклы. Я слишком далеко, чтобы увидеть, как они ударяются о землю, но я чувствую это костями, и у меня перехватывает дыхание.

Наконец зверь повержен.

Словно в отместку за павшего сородича, другой дракон ревет — громче всех прежних — и этот звук взрывается над небом Вингуарда. В этот раз я не выдерживаю, мои колени встречаются с камнем. Укради кинжалы инквизиторов. Скушай камень. Поцелуй Лукана. Прыгни с крыши. Мысли скачут, разлетаются. Сводят с ума.