Давление на левый глаз нарастало — неважно, закрывала она его, держала открытым или моргала. Алисé упёрлась ладонями в глазницу, словно могла вдавить обратно руки, рвущиеся изнутри.

Но вышло наоборот: чем сильнее она давила, тем яростнее нарастал напор изнутри черепа. Жгучая, пронзительная боль вырвала из неё крик. Кровь хлынула по лицу — глазное яблоко лопнуло.

Руки изнутри вцепились в разорванную склеру, раздвинули её и протиснулись сквозь образовавшуюся щель наружу.

Алисé отшатнулась, рухнула и осталась лежать без сознания на холодном кафеле ванной.

 

 

 

ГЛАВА 68.

 

Её разбудило нечто такое, чего она не слышала, казалось, целую вечность: птичий щебет.

Несколько воробьёв весело и беззаботно соревновались, кто возьмёт самую высокую ноту. А тело её согревали солнечные лучи.

Весна, — подумала Алисé, открывая глаза.

И в самом деле — унылый осенний дождь бесследно исчез. Вместо него бабочки порхали с цветка на цветок здесь, в саду отеля «Де Виль».

Она изумлённо огляделась и обнаружила, что сидит за столиком бистро, накрытым свежей выпечкой и кофе. Несколько таких же столиков стояли под раскрытыми зонтами вокруг фонтана. Все были пусты — кроме её.

— Привет, милая!

Женщина, опустившаяся на стул напротив, улыбнулась ей — лучезарнее солнца на безоблачном небе. Приветливее фиолетовых гортензий на клумбах перед живой изгородью из лавровишни, окаймлявшей гостиничный сад. От неё пахло полевыми цветами — в точности как от луга, на котором они сидели.

— Как ты, Алисé?

Узнать эту женщину не составило труда, хотя выглядела она теперь куда здоровее — без глубоких теней под глазами, с живым румянцем на щеках. Живот беременной исчез. Вместо больничной сорочки на ней было летнее платье с пастельным узором пейсли.

Да, она изменилась, но перед ней, безошибочно узнаваемая, сидела…

— Хелен?

Алисé едва не спросила: «Мама?» — но слово не шло с губ. Рассудок и без того отказывался принимать эту сцену, похожую на сон, хотя по ощущениям сном она не была.

— Можешь называть меня так, если хочешь, — ответила женщина и протянула руку через столик.

Алисé уставилась на тонкие пальцы, но не решилась их коснуться.

— Спасибо, что отпустила меня.

Алисé сделала глоток из кофейной чашки, которую кто-то, очевидно, успел наполнить.

— Значит, папа был прав? Ты… ты не чудовище?

Хелен рассмеялась.

— Нет, не чудовище.

— Но кто… я хочу сказать: что ты тогда?

— А ты как думаешь?

Алисé вспомнила, что рассказывал ей Казимир о теории отца.

— Душа моей матери?

— Приблизительно.

— Значит, ты… спасение?

— Можно и так сказать.

Алисé смотрела на неё в упор и произнесла следующую фразу так, будто говорила сама с собой, в трансе:

— Ты — противоядие от кровавого тумана, от громил и всех остальных монстров, выпущенных на волю Сомнакуляром.

К её изумлению, Хелен покачала головой.

— Нет!

— Нет?

Хелен весело рассмеялась.

— Я знаю, что думал Йорг. Над чем он работал. И он был прав в том, что я перешла из головы твоей матери в твоё сознание — в момент твоего рождения.

В момент маминой смерти!

— Но я не противоядие от монстров, как их определял твой отец.

— А что тогда?

Несмотря на солнечные лучи, согревавшие кожу, Алисé вдруг стало холодно.

— Видишь ли, дорогая, вы пребываете в чудовищном заблуждении. Вы думаете, что все существа снаружи — те, что убили твоих друзей, похитили Нико и заманили тебя в канализацию, — это ИБИ, которую можно сдерживать ловцами снов и уничтожить огнём. Но это не так. Не мы — те, кого вы называете паразитами, существами, монстрами или демонами, — являемся искусственным биологическим интеллектом на этой планете.

— А кто? — спросила Алисé, окаменев от страха услышать ответ, который не хотела знать.

— Вы. Люди.

Хелен посмотрела на Алисé бесконечно печальными глазами.

— Да, и ты тоже, родная. Ты тоже создана искусственно, Алисé!

 

 

 

ГЛАВА 69.

 

Это сон. Наверняка сон. Я всё ещё ношу эти очки, у меня нет сил сорвать их с головы, и потому я вижу эти миражи.

Всё указывало на это. Внезапно наступившая весна — хотя Алисé полагалось лежать где-то внизу, в канализации. Совершенно бредовая речь этой женщины, похожей на её мать, но утверждающей, что она — существо, жившее у неё в голове.

И всё же Алисé чувствовала: Хелен — или как бы ни называлось это создание — говорит правду.

— Нет, милая, ты не спишь! Ты проснулась. Очнулась после того, как освободила меня и я наконец вырвалась из тюрьмы твоего сознания. Я не искусственно созданный биологический интеллект, внедрённый в тебя, чтобы причинить тебе вред. Всё ровно наоборот!

Алисé прижала обе ладони к лицу, ущипнула себя за щёку, пытаясь проснуться, но боль не дала ничего, кроме громкого стона.