Спустя какое-то время он снова поднёс бинокль к глазам — и на этот раз не зря.

 

 

 

ГЛАВА 71.

Алисé.

 

Боль растекалась по всему телу. Такое ощущение, будто её подвесили на двух мясницких крюках.

Вместе с пеной в рот, а затем в трахею протиснулось нечто скользкое, похожее на щупальце. Впрочем, эта штука, похоже, обеспечивала ей дыхание — вопреки всем страхам, она не задыхалась.

Ты ошибся, папа, — думала она с безнадёжным разочарованием. — Я не другая. Во мне нет антидота, нет противоядия, нет вакцины, которой я могла бы спасти Нико и всех остальных в «Де Виле». Я — такой же инкубатор зла, которое обращается кровавым туманом. Или корнями. Или маскируется под Тарин или Хелен.

Алисé попыталась задёргать руками и ногами, но кокон стягивал тело так плотно, что она едва могла пошевелиться. Малейшее движение усиливало жгучую боль в спине стократно. Она хотела закричать — но даже это оказалось невозможно.

Оставалось одно: она могла видеть. Часть кокона перед лицом была слегка прозрачной. Рядом угадывались очертания другого кокона.

Нико.

Так близко. И всё же бесконечно далеко. Навеки потерянный — как и она сама.

Было ли реальным то, что рассказала ей Хелен, или она теряла рассудок? Может, она вовсе не в коконе, а в глубоком, затяжном, беспросветном кошмаре?

Что здесь происходит?

Собрав все силы, Алисé протолкнула руку в карман джинсов.

Она ещё здесь!

Вытащить зажигалку Марвина стоило ещё больших усилий — при каждом движении шкура кокона стягивалась всё туже. И всё-таки ей удалось перехватить зажигалку так, чтобы можно было высечь искру.

Огнём их можно победить!

Большой палец раз за разом щёлкал колесиком по кремню — снова и снова, — пока она не приблизилась на шаг к осуществлению своего почти абсурдно отчаянного замысла. Нет, кокон не загорелся — слишком влажный, — но искры, похоже, причиняли боль этой шкуре, принадлежавшей, судя по всему, живому организму.

С настоящим пламенем получится лучше, — подумала Алисé и поднесла зажигалку вплотную к телу, прямо к свитеру. Снова крутанула колёсико. После нескольких попыток наконец удалось — сперва вспыхнул огонёк, затем занялся свитер.

Из кокона вырвался пронзительный крик.

Шкура вокруг неё дёрнулась, сжалась ещё плотнее, но Алисé снова и снова тёрла большим пальцем по колёсику. Кошмарное существо закричало опять — и наконец давление ослабло.

То, что удерживало её за лопатки, отпустило. Щупальце выскользнуло из трахеи, и она, хрипя, соскользнула вниз, вывалившись из кокона.

Прежде чем окончательно сорваться и рухнуть на пол, она инстинктивно ухватилась за волокно, отделившееся от кокона Нико. Жгут, на котором она теперь висела под ним, был упругим и скользким, но ей удалось удержаться.

И она даже смогла повторить процедуру — поднести пламя зажигалки к кокону Нико. Но на этот раз всё было иначе. Пульсирующая темница не желала раскрываться. Не желала отдавать Нико. Неужели его оболочка научилась на судьбе её кокона — научилась уворачиваться от огня и подавлять боль?

Алисé едва держалась за скользкое волокно. Она собрала последние силы, рванулась вверх — и сорвала кокон Нико вместе с собой вниз.

Они вместе ударились о жёсткий бетон.

С грохотом. С глухим раскатистым гулом, который вода переливного бассейна разнесла до самых дальних углов помещения. Метр за метром — в соседний зал.

 

 

ГЛАВА 72.

Нико.

 

Кошмар продолжался. Всё ещё чудовищно. Всё ещё невыносимо. Но кое-что изменилось.

Только что он пребывал в бредовом сне — в чёрном лабиринте грибообразных, стремительно разрастающихся плетей, — а теперь, похоже, очнулся. По крайней мере, к нему вернулось сознание.

Его рвало — эта штука всё ещё торчала в горле. Он по-прежнему был завёрнут в зловонный мешок, но кто-то снаружи возился с ним.

Где я, чёрт возьми?

Вдруг стало светло. Нико зажмурился, потом медленно-медленно открыл глаза. То, что он увидел, было прекраснее всего на свете — хотя эта фигура была с ног до головы покрыта слизью.

Алисé.

Его чуть не вывернуло, когда она вытащила у него изо рта склизкое щупальце, но мгновение спустя она прижалась лицом к его лицу так крепко, что вся боль, всё отвращение исчезли.

— Ты жив. — Алисé поцеловала его в лоб.

— Алисé! — вырвалось у него. Она склонилась над ним на коленях и выглядела так, будто сбежала с бойни.

— Нам надо уходить, — торопила она. — Сейчас же! Немедленно!

Нико попытался встать.

— Что здесь происходит? Где мы?

— Некогда объяснять, нам надо выбираться.

Наконец он поднялся на ноги — но был настолько истощён, что едва мог сдвинуться с места. Сколько он пробыл в этом мешке? И что это за помещение? Канализация?