Мужчина положил камеру на стол, и казалось, что он подсоединяет какие-то провода. Одна из пуговиц его рубашки была не застегнута, так что часть тела от груди до живота выглядывала из прорехи. На его бледной, нездоровой коже выделялась родинка; волосы, которые стали необычно длинными, как будто питались какой-то темной пищей, примостились на ней. Его грудь была так близко к объективу, что были видны даже родинки и прыщи.

Наконец, мужчина отрегулировал фокусировку объектива и постепенно отступил в сторону, повернувшись к камере спиной. Затем он повернулся к ней лицом, и по мере того, как он продолжал пятиться, в поле зрения попали участки его тела ниже бедер и выше груди.

Когда стал виден подбородок мужчины, он по какой-то причине подошел ближе и снова попытался отрегулировать объектив. Родинка, которую он видел раньше, была отчетливо видна в центре монитора, как будто в этом и заключалась суть.

Охваченный гнетущим чувством, Таканори выгнулся назад и отвернулся. Это было настолько реально, что, казалось, от него исходил запах мужского тела, и видеопрофессионал инстинктивно мысленно вскрикнул:

«Это не может быть подделкой!»

Он был уверен. На экране компьютера безошибочно угадывалось грубое присутствие человеческого существа.

Мужчина отвернулся и отступил на шаг от видеокамеры, которую установил на столе. Его рубашка была короткой, в промежутке между ней и хлопчатобумажными брюками виднелась горизонтальная полоска кожи, а пояс нижнего белья шел параллельно ей. Длинные рукава его рубашки были закатаны до локтей, и он сжимал и разжимал свои грубые ладони.

Все ещё стоя спиной к камере, мужчина поставил одну ногу на стул в центре комнаты, а затем опёрся на него всем телом. В этот момент на экране появились его спина, бедра и ноги от бедра до пятки. Поскольку хлопчатобумажные брюки были также закатаны, были видны ахиллесовы сухожилия.

Легкое покачивание, идущее от пяток, казалось, поднималось от ягодиц к спине. Это был круглый вращающийся стул, и он словно изо всех сил пытался удержать равновесие.

Мужчина поднял руки вверх. Хотя было неясно, что он делал, поскольку его тело было скрыто от глаз, Таканори уже знал, что это фильм о самоубийстве, и предположил, что мужчина накинул веревку себе на шею.

По тому, как тряслись части его тела, было заметно, что мужчина сопротивлялся. Затем Таканори вдруг кое-что заметил — он не слышал, чтобы стул издавал какие-либо скрипучие звуки, хотя они, несомненно, должны были быть.

Обычно в таких случаях люди хотели произнести что-то вроде последней воли и завещания перед камерой. Неужели у этого человека не было последних слов, когда он готовился покинуть этот мир? Из видео были стерты все звуки до последнего.

В полной тишине руки мужчины опустились на бедра. Казалось, он закончил затягивать веревку на шее. Если так, то все, что ему оставалось сделать — это оттолкнуть стул и упасть.

Умело используя пальцы ног, почти как балерина, он повернул стул влево и остановился, когда его тело оказалось лицом к камере.

Хотя и не так интенсивно, как раньше, он слабо сжимал и разжимал руки, так что Таканори не мог не обратить на них внимания. Мужчина ничего не держал.

Затем, внезапно, стул выдвинулся вперед, и тело мужчины упало поперек центра монитора — сначала его ноги, затем бедра, таз, живот, грудь, плечи, шея, лицо и голова исчезли внизу. После паузы его тело снова упало, на этот раз в направлении потолка, начиная с пальцев ног, затем коленей, бедер, живота и груди, и на мгновение потянулось вверх в результате отдачи. После этого оно остановилось примерно в футе от пола и начало вращаться вправо.

Тело мужчины от груди и выше все ещё было скрыто от глаз, и поэтому от начала до конца его лицо оставалось скрытым.

В течение нескольких минут тело медленно поворачивалось влево и вправо, но, кроме этого, никаких изменений не произошло. Оно просто свободно свисало с потолка.

Внимательно просматривая видео, стараясь ничего не пропустить, Таканори заметил, что руки и пальцы ног мужчины подергиваются. Пока тело поворачивалось слева направо, вокруг его промежности постепенно расплывалось черное пятно.

Время, казалось, очень медленно текло вокруг тела, подвешенного к потолку, а лица по-прежнему не было видно. Если этому явлению и можно было придать какое-то значение, то Таканори мог придумать только одно объяснение: оно фиксировало процесс прекращения жизненных реакций. Смерть была преходящим явлением, а не мгновенным изменением. Если бы звук был потоковым, он, возможно, заметил бы, что дыхание, вырывающееся из горла мужчины, становилось все реже, а интервалы между вдохами — все длиннее. Воздух не вдыхался, он просто продолжал бы вытекать. Скоро оно утихнет, и сердце перестанет биться.

Таканори мог представить себе изменения, происходящие в теле этого человека. Подумав о том, что тот больше не дышит, он почувствовал боль в груди — на самом деле, он задерживал дыхание. Он не мог оторваться от экрана ни на секунду, как будто кто-то давил ему сзади на загривок и притягивал глаза к экрану.