Наконец-то она перешла на второй курс обучения в качестве учительницы. К счастью, она не руководила никаким классом, но была помощником классного руководителя и ассистентом консультанта в клубе, а также, например, должна была вести занятия по альпинизму; было очевидно, что другим учителям придется внести определенные изменения в школьные обязанности. Ребёнок должен был родиться примерно в конце следующего февраля, и Аканэ стоило взять в общей сложности четырехмесячный отпуск по беременности и родам, по два месяца до и после этой даты, на период с зимних каникул до начала нового учебного года в апреле следующего года. Школе пришлось бы учитывать дату родов Аканэ при планировании годового расписания. Таким образом, рано или поздно ей нужно было сообщить о своей беременности.

Проблемы заключались в порядке и сроках выполнения того, что она должна была сделать. Она не могла позволить себе оплошать, когда нужно было сообщить об этом в школу.

«Мы скоро поженимся, так что, может быть, после этого мне стоит рассказать им о своем замужестве и беременности одновременно? Нет, нет, не в одно и то же время — сначала я должна сообщить им, что вышла замуж, а чуть позже сообщить им о своей беременности…

Все учителя — взрослые люди, так что они поймут и без моих объяснений, но с учениками все будет не так просто. По крайней мере, одна девушка будет считать дни с того момента, как я вышла замуж, до даты родов и поймет, что я забеременела до того, как вышла замуж. И как только она это поймет, расскажет об этом всем в школе, хвастаясь, что она какой-то гений, который все это собрал воедино».

— Эй, иди сюда, иди сюда. Ты ведь знаешь, да?

Не пройдёт и полдня, как все узнают правду.

Аканэ решила пока ничего не говорить. Она уже сказала директору школы, что плохо себя чувствовала и была в клинике, но решила, что лучше притвориться, что она простудилась, и не сообщать о результатах теста. В любом случае, с её стороны было бы опрометчиво что-либо говорить, не обсудив все с Таканори тем вечером и не уточнив их планы на будущее.

Она отложила эти вопросы на потом…

Решив, как ей следует вести себя в этот день, Аканэ вошла в школу.

Информация, которую вы получаете с помощью пяти органов чувств, меняется по мере того, как вы двигаетесь: ветер, ласкающий лицо, звук проезжающих мимо автомобильных моторов или вид поезда, идущего вдалеке по надземным путям, проникают в сознание через тактильные, слуховые и зрительные ощущения. Небольшая перемена, произошедшая с ней в тот момент, касалась обоняния, но она заметила это не сразу.

Аканэ почувствовала себя так, словно пересекла невидимую границу. В ушах у неё раздался металлический звук, а поле зрения затуманилось и исказилось. Для цикад было ещё слишком рано. Дождя не было уже несколько дней, но влага, содержащаяся в воздухе при температуре в тридцать градусов, липла к её шее.

Не в силах устоять на ногах, она внезапно опустилась прямо там, где стояла, и оперлась обеими руками о землю.

Во время ожидания в больнице её подташнивало, но это было связано с беременностью. На этот раз это была не единственная причина. Она была более отдаленной: ужасный опыт, пережитый более десяти лет назад. Запах пробудил воспоминания.

Аканэ прислушалась к его источнику, двигая только глазами. Прямо рядом с ней была свежевыкопанная клумба. Поверхность была вспахана, и на ней были посажены новые цветы. Запах земли, ударивший в ноздри, едва не заставил её задохнуться. Особый акцент ему придавал червяк, выползающий из-под одного из выступов почвы.

Даже когда Аканэ закрывала глаза, червь, тянущийся к небу, полз по её сетчатке. Её сердце билось быстро и сильно, а поле зрения становилось все уже и уже. Вспомнив змею, которую нарисовал мальчик в приемной больницы, она почувствовала, как холодный пот выступил на лбу.

Она поднесла руки ко рту и попыталась справиться с подступающей к горлу тошнотой.

Длинная тень от её тела на земле пересеклась с более крупной тенью, появившейся за спиной.

— С вами все в порядке?

Услышав мужской голос, Аканэ обернулась. Руки, обтянутые парой грязных резиновых перчаток, свисали перед ней. В одной держали совок, а в другой — связку саженцев.

Все ещё наклонившись, Аканэ подняла только глаза. Перед ней возникло лицо мужчины, затемненное и невыразительное из-за солнца, стоявшего у него за спиной.

Когда ты вот-вот упадешь в обморок, кажется, что мир рушится. Кружевная занавеска опустилась с крыши на первый этаж школьного здания, которое Аканэ так хорошо знала, и быстро сузила поле зрения.

Когда её сознание погрузилось во тьму, вместо этого всплыла последовательность образов, давно запечатанных в далекой памяти. Однажды она уже испытывала нечто подобное. Она могла объективно наблюдать, как разрушается её собственное тело. Хотя мужчина был рядом и пытался поймать её, она не могла разглядеть его лица, потому что оно было размыто темнотой.

— С тобой будет все в порядке. С тобой все будет хорошо.

Тогда мужчина тоже прошептал ей эти слова. Воспоминание возвращалось к ней урывками, и чем больше она старалась отогнать его, тем ближе оно становилось в ответ.