— Заткнись, чтобы я могла задать тебе вопрос. Это важно, так как определит твое будущее. Я сниму кляп, а затем мы с моей подругой Корой дадим тебе выбор из трех вариантов. Если ты закричишь и позовешь на помощь, мы сделаем выбор за тебя. Усек?

Кровеносные сосуды вздулись, сухожилия на его шее натянулись, лицо побагровело, но мужчина молчал.

Ленни оперлась рукой о бедро, разглядывая его.

— Отлично. Итак, ты ее не видишь, но Кора, стоящая здесь — это та, кто брал твое тело покататься. В отличие от Коры, я верю в согласие, даже когда речь идет о правах кровожадного убийцы.

— У нас могло быть всё, — прошипел он. — Как только ты выпустишь меня отсюда, я выпотрошу тебя, Лен. Я сдеру с тебя кожу, продам все твое имущество и буду жить как король.

Я прочистила горло.

— Почти уверена, что он только что лишился права выбора.

— Да, ну, это одна из многих вещей, которые делают нас лучше. Мы не монстры, — сказала мне Ленни. Затем, снова обращаясь к Деву, она произнесла: — Вариант первый: мы берем улики против тебя и передаем тебя полиции. В Массачусетсе нет смертной казни, так что ты доживешь остаток своих дней в камере. Твоя мать, твои друзья, все твое окружение узнает, кто ты такой и что ты натворил. Ты умрешь монстром.

Его губы скривились, обнажив зубы.

— Вариант второй, и это любимый вариант Коры: мы убиваем тебя здесь и сейчас и мстим за отнятые тобой жизни.

— Поправка, — сказала я, — вариант третий — мой любимый.

— Точно, точно, — согласилась Ленни. — Наш третий вариант заключается в том, что ты добровольно отказываешься от контроля над своим телом, чтобы Кора получила второй шанс на жизнь. Ты сможешь доживать свои дни в башне памяти на задворках собственного разума. Кровать там куда удобнее тюремной койки, если я не ошибаюсь. У тебя будет доступ к любой еде, книгам или удобствам, которые ты только сможешь вообразить в своей башне. Твоя репутация останется незапятнанной. Внешнему миру не обязательно знать. Но ты будешь отбывать пожизненное заключение, пока Кора будет за рулем. Что выбираешь?

— Пошла нахуй, — выплюнул он.

— Уф, попробуй еще раз.

— Я выдавлю тебе глаза и скормлю их воронам. Я вырву зубы из твоей челюсти и буду носить их как ожерелье. Я...

С невозмутимой медлительностью Ленни сказала:

— Последний шанс. Это твой последний съезд перед выездом на шоссе, и у тебя больше не будет выбора.

— Попробуй вселиться в меня, — сказал он; по его лбу струился пот. — Давай. Рискни. Я отобьюсь от тебя. Я вышвырну тебя вон. Я вернусь за тобой посреди ночи, когда ты...

— Вы слышали мужчину! — Я победоносно хлопнула в ладоши. — Когда мы вернемся, я получу тело.

— Отличный выбор, — согласилась Ленни. Она снова затянула на нем кляп-шарик, и он возобновил свои невнятные, мокрые вопли.

Его брови были самыми красноречивыми, глаза расширялись в такт его приглушенным крикам. Он пускал пену поверх кляпа, слюна сочилась из натянутых уголков рта, пока он извивался.

— Он ведь все еще не слышит меня, когда я вне его тела, верно? — спросила я.

— Продолжай. Я переведу.

— Скажи ему, что призрак оскорбленной женщины — это его наказание. Скажи ему, что я посвящаю свое время и остаток его смертных дней исследованию каждого украденного артефакта в его квартире, чтобы узнать, откуда они взялись и кому он причинил вред. Скажи ему, что я добьюсь справедливости для каждой жертвы. Скажи ему, что он никогда не получит контроль над своим телом, пока жив. И скажи ему, что его подтяжки были дурацкими, и я выкинула их все.

Ленни была невероятно убедительна, передавая мое послание кряхтящему, обезумевшему, бессильному убийце. Моему жалкому аватару, ожидающему моего возвращения.

Я поплыла вверх, невесомая и свободная, пока не оказалась рядом с Ленни. Мы звукоизолировали кладовую специально для этого момента. Его кряхтение стихло в ту же секунду, как дверь со щелчком закрылась. Я плыла за ней, пока не коснулась мерцающего света свечей в комнате для сеансов, где ждал ее клиент. Это был еще один тощий, потеющий мужчина, очень похожий на Тедди Бёрка на первом сеансе, который мы с Ленни провели вместе, хотела она моего присутствия там или нет.

Этот человек поведал нам о горе, которое мы слышали уже тысячу раз. Его возлюбленная умерла. Он жаждал увидеть ее еще раз. Он бы отдал все, чтобы обнять ее.

Дух — двадцатитрехлетней любовницы, умершей от алкогольного отравления после семнадцати лишних шотов — замерцала, появляясь в поле зрения; ее фигура в топе с бретелькой через шею и мини-юбке колебалась, словно жар, поднимающийся от асфальта.

— Так это твой мужчина? — спросила я.

Хрупкая женщина пожала плечами.

— Я хотела чувствовать, что обо мне заботятся, и он дал мне это. Наверное, это обернулось не в мою пользу.