Я слежу за выражением ее лица, пока вторгаюсь в нее, и если она замечает, что я перестал синхронизироваться с аудиокнигой, то ничего не говорит. В словах просто нет нужды — есть лишь совершенное понимание того, как идеально сходятся наши тела.

Это блаженство, дрожь в позвоночнике, от которых я слабею.

«— Я хочу наполнить тебя, — рычит Роваж.»

Я полностью согласен со своим вымышленным двойником.

«— Ты моя.

Он двигается во мне с дикой силой, и я раскрываюсь навстречу ему, зажатой между холодным каменным полом пещеры и его горячим, твердым телом.»

Я столько раз думал об этом. Представлял, какая она мягкая, в каких местах поддастся мне. Я дрочил каждый день с тех пор, как мы встретились, — с образом ее милого лица перед глазами. Мечтал прикоснуться к ней, поцеловать ее и просыпался опустошенный, с ноющей болью внутри.

Но миллион маленьких реальных деталей оказались лучше любой фантазии.

Ванильно-клубничный аромат ее кожи знаком мне до боли, но вкус — это нечто совершенно новое. Настоящая Эмили. То, как ее локоны обвивают мои пальцы. То, как ощущаются ее губы.

И, черт возьми, то доверие в ее карих глазах, когда она впускает меня в свое тело… Мягкость ее бархатной плоти заставляет мою кровь кипеть и искриться. Воздух рядом с Эмили горячий, как дурманящий пар.

Я все еще не полностью в ней. Только самый кончик окружен ее тесным — боже, таким тесным — влажным жаром.

Наверное, я должен волноваться, что могу быть для нее слишком большим. Но по тому, как широко раскрыты ее глаза и какие приглушенные, прерывистые звуки она издает, я понимаю — это не боль, а удовольствие. Мы созданы друг для друга. Какая бы ни была разница — я большой, она маленькая, — мысль о том, что мы можем не подойти, просто нелепа.

Она вжимает кончики пальцев в мои плечи, подталкивая меня.

«— Ты так чертовски хорошо обхватываешь меня. Я не дождусь того момента, когда ты кончишь на мой член.»

Я стону, а она резко вздыхает — внутри нее что-то поддается, и вдруг я полностью оказываюсь в ней, погружен до конца. И когда я начинаю двигаться, все выходит совершенно инстинктивно. Без инструкций, без опыта — только животная потребность довести ее до оргазма. И сделать ее своей.

Она выгибается навстречу мне, а я двигаюсь сильнее, не отрывая взгляда от ее глаз.

Мы оба почти полностью одеты, и, хотя мне отчаянно хочется увидеть каждый дюйм ее тела, больше всего я жажду этой связи между нами.

Даже когда я накрываю ее губы ненасытным поцелуем, я не закрываю глаза. Это первый раз из многих, но я жаден, одержим тем, чтобы познать ее вкус, ощущения, каждый изгиб.

Ее глаза затуманены, рот приоткрыт. Я бы обеспокоился, если бы не ее руки, которые вцепляются в мои плечи и спину — туда, куда могут добраться сквозь рубашку. Ее ноги цепляются за мои бедра, пытаясь притянуть меня еще ближе.

«— Я наполню тебя и свяжу с собой навсегда. Ты будешь только моей.»

Я до сих пор толком не понимаю, что это значит и как работает эта вымышленная анатомия. Я поискал в Интернете, и мне пришлось отбелить свои глазные яблоки, что впечатляет, учитывая то, что я видел за те годы, что был охранником мафии Мортлейк, а затем Паханом. Но я понимаю ваши чувства. Я бы хотел привязать Эмили к себе навсегда. Но я понимаю суть. Я хочу связать Эмили с собой навечно.

Не думаю, что смогу долго сдерживаться. Эмили слишком прекрасна, а смотреть, как она прикусывает губу и стонет от удовольствия, — достаточно, чтобы я потерял контроль.

«— Боги, ты мое все, Солен.»

И сквозь это безумное восхищение ее телом ко мне возвращается здравый смысл. Ее клитор. Проклятье.

Я не делал этого раньше, поэтому забыл, что, хотя в книге Солен кончает без дополнительной стимуляции, большинство настоящих женщин не могут так. А я хочу, чтобы Эмили кончила вместе со мной, когда я буду внутри нее. Хочу, чтобы именно ее оргазм заставил меня кончить и подарил ей ребенка. Вряд ли прямо сейчас, но однажды. Мужчина имеет право мечтать.

«— Кончи для меня, — приказывает Роваж. — Я никогда тебя не отпущу, моя пара.»

Засунуть руку между нашими телами оказалось труднее, чем я думал, особенно когда мои бедра двигаются в своем безжалостном ритме.

Это похоже на головоломку. Но у меня получается. Я добираюсь до ее пульсирующего узелка нервов — память о том, как я втягивал его в рот ранее, прокатывает волной экстаза прямо в мой член, — и начинаю гладить его, как делал языком.

«— Какая хорошая девочка моя маленькая малышка, — мурлычет он в книге. — Так хорошо меня принимаешь.»

И Эмили откликается точно так же — вскрикивает, содрогается. Она еще прекраснее, когда ее лицо искажается от удовольствия. И это невероятно, ведь она и так самое совершенное существо, которое я когда-либо видел. А теперь она в моих руках — самое восхитительное, что я когда-либо держал.

И тут ее киска сжимается вокруг моего члена, и я кончаю. Теряю контроль.