Как что-то настолько простое может быть настолько приятным? Я приоткрываю один глаз, чтобы посмотреть, не заняты ли все еще девочки — да, они прикованы к фильму — и снова закрываю глаза.

— Тебе никто этого не делает, да?

— Нет, — говорю я. — Не все мы можем быть принцессами с замками и дворецкими.

— Нет, у некоторых из нас просто особняки и штат прислуги.

Я громко хохочу над этим. Ив оглядывается и резко бросает: «Тсс, папочка!», прежде чем отвернуться. Никаких признаков того, что вообще заметила мою руку на Белле.

Но одно дело быть безрассудным, и совсем другое — быть просто глупым. Так что я прогоняю железную волю по венам и убираю руку с ее колена. Это нелегко. Осознание ее тела рядом с моим — это больше, чем физическое ощущение. Оно кажется силой, настойчивой и давящей, и я полностью в ее власти.

Наступает облегчение, когда фильм подходит к своему предсказуемому финалу. Я отстраняюсь от Беллы, хотя это ощущается как потеря конечности, и говорю Хэйвен и Ив, что пора ложиться спать.

Хэйвен принимает свою участь стоически — в конце концов, это происходит раз в день — но Ив вступает в бой. Все обычные тактики терпят неудачу, пока не становится ясно, что она просто тянет время.

— Белла? — спрашивает она. В ее голосе звучит редкая нотка застенчивости.

— Да, Ив?

— Ты почитаешь мне?

Сердце переходит в форсированный режим. Они слишком привязываются, слишком привязываются...

— Конечно, почитаю, — Белла берет Ив за руку, и моя дочь тянет ее к комнате, почти вприпрыжку. Этого зрелища достаточно, чтобы унять тихую панику в голове.

— Папочка? — спрашивает Хэйвен из своей спальни с книгой в руке.

— Иду.

Хэйвен засыпает через двадцать минут. Я осторожно закрываю за собой дверь, только чтобы увидеть, что дверь Ив все еще открыта. Когда я заглядываю внутрь, Белла сидит рядом с кроватью дочери, книга закрыта у нее на коленях.

Ив крепко спит.

Белла вопросительно жестикулирует. Можно мне уйти?

Это заставляет меня усмехнуться.

— Да, пойдем.

Она на цыпочках выходит из спальни, и я закрываю и эту дверь.

— Она отключилась мгновенно.

— И спит как младенец.

— Очень символично.

Я киваю головой, и мы спускаемся по лестнице.

— Спасибо, что осталась. Что почитала ей.

— Мне понравилось, — говорит Белла. — У меня нет ни племянников, ни племянниц, ни детей рядом... Я пыталась менять голоса. Не знаю, сработало ли.

— О, уверен, что сработало. У меня никогда не хватает на это терпения. Нет, можно с уверенностью сказать, что у тебя появились два новых члена фан-клуба Беллы Симмонс.

Она проходит впереди меня на кухню, прислонившись к кухонному острову.

— Только два?

— Да. Я уже в этом клубе.

— Да?

— Уже несколько недель как, — говорю я. — Тебе понравился фильм?

В темноте ее глаза кажутся почти черными.

— Я не уловила ни слова.

— Забавно, — говорю я. — Я тоже.

— Чем хочешь сейчас заняться?

— Думаю, у меня есть игры. Могли бы выпить вина и поиграть.

Она медленно кивает.

— Игры.

— Да. Большинство из них детские. У меня есть «Твистер». «Операция». Пазлы из сорока деталей.

— Заманчиво.

— Очень. Но где-то завалялся и «Ятзи», — возможно, в гараже. Или на чердаке. Это кажется совершенно неважным.

Белла делает шаг вперед, облизывая губы.

— Я не хочу играть в «Ятзи».

— Это не такая уж хорошая игра, — соглашаюсь я.

— Слишком много математики, — говорит она.

Я протягиваю руку и провожу пальцами по ее щеке, вниз к подбородку, заставляя Беллу откинуть голову. Ее кожа как шелк, и теперь я знаю, что она такая везде.

— Говорит студентка инженерного факультета.

— Инженеру, — ее голос мягок.

— Есть одна игра, в которую мы могли бы поиграть.

— Да?

— У нее нет хорошего названия, — признаюсь я. — «Повторение-того-что-случилось-в-домике-на-дереве» — это рабочее название.

— Но без помех?

— Но без помех, да.

Ее ладони ложатся на мою грудь. Ничего не стоит наклонить голову чуть ниже, прижаться губами к ее, почувствовать сладкий трепет от того, как ее рот открывается навстречу. Так я и делаю.

Белла отвечает на поцелуй так, будто хочет меня ничуть не меньше. Никакого притворства, никакого обмана. Только теплое принятие и жар.

Она обнимает меня. Это простое действие плотно прижимает ее тело к моему, мягкое во всех нужных местах, и прежняя решимость действовать медленно исчезает окончательно. Пшик, и нет ее.

Мои руки обхватывают ее бедра и поднимают на кухонный остров. Белла прерывисто смеется, но я обрываю смех поцелуем. Ее руки зарываются в волосы именно так, как мне нравится, и, черт возьми, как же я хочу эту женщину. Больше, чем когда-либо хотел чего-либо.

Руки находят край ее футболки и скользят под нее, поглаживая мягкую кожу на талии и бедрах. Поднимаясь еще выше.

Белла отстраняется от моих губ ровно настолько, чтобы заговорить. Я не останавливаюсь, переключая внимание на ее шею.

— Итан...