— Я бы позволила, — бормочу я.

Он закрывает глаза, будто эти слова причиняют ему боль.

— Я так и подозревал, — бормочет он. — Хорошо, что держался подальше.

Я вцепляюсь руками в его пиджак.

— Почему?

— Я бы все испоганил, — говорит он, — и гораздо хуже, чем в этот раз.

Я поднимаюсь на цыпочки и обхватываю его шею руками. Ник поддается прикосновению, снова закрывая глаза, и наши лбы соприкасаются.

— Кажется, я никогда не слышала, чтобы ты говорил так много за один раз, — шепчу я.

Он фыркает.

— Монолог окончен.

— Он был очень поучительным.

— Да?

— Да.

— Хорошо. В этом и заключалось намерение.

Я соскальзываю рукой вниз, переплетая свои пальцы с его, и тяну к дивану. Ник опускается рядом.

— Но одну часть я не понимаю.

— Какую?

Я откидываю голову на подушки и устраиваю ноги на его коленях. Его рука тянется ко мне, сжимая бедро, будто этот контакт одинаково важен для нас обоих.

— Почему ты боялся подойти ближе? Почему оттолкнуть меня казалось безопаснее?

Он перебирает край моей штанины.

— Это что, кушетка психотерапевта?

— Вполне может ей быть, — говорю я игривым тоном. — Откинься назад и позволь задавать вопросы.

Его губа слегка приподнимается в усмешке.

— Не уверен, что справлюсь с этим.

— Ты прав. На диване слишком много подушек. Они будут только отвлекать.

— Определенно будут, — его пальцы скользят вверх по моему бедру, и даже через ткань тепло его кожи заставляет содрогнуться.

Я сажусь. Его руки оставляют меня лишь на мгновение, пока устраиваюсь на нем верхом, обхватив ногами талию.

— Мы общаемся гораздо лучше, когда касаемся друг друга, — говорю я.

Его руки ложатся мне на бедра.

— Я тоже это заметил.

— Хорошо, что нет проблем с физической близостью.

Большой палец скользит вверх по моим ребрам.

— Никаких проблем.

Я провожу рукой по его коротко стриженным волосам, вниз по колючей щетине на челюсти.

— Расскажешь хоть что-нибудь? Где ты вырос?

— В Орегоне, — говорит он. — Крошечный городок.

— Да?

— Делать там было нечего, а денег на всех не хватало. Люди вечно сидели без работы. Дома стояли пустые. Все хотели выбраться, и никто не знал как.

Я просовываю руки под его пиджак и чувствую быстрое биение сердца.

— Но ты выбрался.

Его взгляд ожесточается.

— Да.

Разум дорисовывает остальную часть истории. Путешествие на север. Кредиты на колледж. Дружба с Коулом. Превращение в кого-то другого в Сиэтле, в того, кто одержим безжалостным успехом.

Его рука сжимается в кулак на моем бедре.

— Я никак не мог там остаться. А когда уехал, то не мог позволить себе проиграть.

— И ты не проиграл, — шепчу я, задаваясь вопросом, добираются ли когда-нибудь все эти байки о Николасе Парке, безжалостном венчурном капиталисте, до сердца этого человека. То, что он делает все это ради выживания, а не только из-за амбиций.

— У Коула была такая же заноза в заднице, — Ник откидывает голову на спинку дивана, глядя на меня из-под полуопущенных век. — Только его заноза была от старика, а не от воспоминаний о сокрушительной нищете.

Я тяжело сглатываю, не убирая рук с его груди. Под пальцами она сильная и твердая.

— Он знает эту историю?

— Знает достаточно.

— А как же твоя семья?

Он тянется ко мне и нежно касается щеки, проводя костяшкой пальца по челюсти.

— Их нет, уже давно.

За этим стоит что-то большее. Конечно, стоит. Но у нас есть время, а пока... я наклоняюсь и прижимаюсь своими губами к его, вкладывая всю тоску в это простое прикосновение.

Он стонет мне в губы, и руки мягко ложатся на мои лопатки. Это поцелуй, чтобы закрепить договор, поцелуй, чтобы начать все заново. Поцелуй из разряда «у-нас-будет-еще-много-таких».

Он произносит слова, не отрываясь от моих губ.

— Так ты прощаешь меня? За то, что наговорил на прошлой неделе?

В ответ я целую его.

И когда Ник отстраняется, сжимая мои бедра и склонив голову к плечу, я знаю, что ему нужно. То же самое, чего жажду я.

Я тяну его за пиджак, и Ник подчиняется, снимая его и отбрасывая в сторону. Руки хватаются за подол моей рубашки, и я вскидываю руки вверх, позволяя стянуть ее.

Его ладони обжигают обнаженную кожу.

— Блэр, я...

— Я знаю.

Он поднимает меня, прижимая к своему телу, и мы идем к спальне. Я не перестаю целовать его шею по пути. Прошло две недели с тех пор, как мы делали это. Две недели сомнений, нерешительности и желания, и теперь, когда Ник здесь, когда все объяснил...

Его хватка на моей коже крепкая. Он осыпает поцелуями дорожку к моему бюстгальтеру, тянет за чашечки, припадая ртом к соскам. Я закрываю глаза от этих ощущений. Тепло разливается по венам с каждым движением его языка.