— Да. И если так, то в какой момент, по-твоему, это перестанет казаться странным? — возможно, я перегибаю палку. Последние несколько недель он вел себя очень достойно, ни разу не упомянув о нас с Блэр в ее присутствии. Мы даже как-то раз выбирались на ужин вчетвером — всего один-единственный раз. Блэр это раздражало. Думаю, в воображении она всегда представляла это как нечто само собой разумеющееся.

Коул прислоняется к стене рядом со мной.

— Не знаю, — говорит он. — Я знаю тебя отдельно, и я знаю ее отдельно, и видеть вас вместе... Я просто не знаю.

Я киваю. Это не было неожиданностью, но все равно немного задевает, особенно учитывая знание, что я — не тот, кого бы он выбрал для сестры.

Поэтому не могу удержаться.

— Ты когда-то говорил, что хочешь, чтобы мы лучше ладили.

Он бросает на меня испепеляющий взгляд, и я примирительно поднимаю руки.

— Не смог сдержаться. Лишь бы меня не лишили статуса будущего крестного.

Покачав головой, он взбалтывает виски в бокале.

— Не лишили. И если хочешь знать мое честное мнение... я настроен осторожно-оптимистично. Она ведь светится от счастья, ты же знаешь. И решительна в своей работе как никогда. Я действительно думаю, что ты имеешь к этому некоторое отношение. Да и ты... ну, Ник, ты уже не так часто хмуришься.

Эгоистичная, тщеславная гордость пронзает меня при словах «светится от счастья».

— Ладно.

— Но я буду рядом, чтобы всыпать тебе, если все-таки облажаешься.

— Я бы и не хотел, чтобы было иначе.

— И если через пару месяцев все по-прежнему будет хорошо, я подумаю о том, чтобы разрешить вам пожить в шале.

Я усмехаюсь.

— Как великодушно с твоей стороны.

— Скай все твердит, что все знаки были налицо. Я знала раньше, чем они сами поняли, говорит она так, будто за это полагается медаль, — он фыркает. — Самое паршивое, что, возможно, она права.

— Вполне возможно. Она проницательна.

Коул кивает.

— Наверное, я был просто слеп. Если бы не был так уверен, что вы недолюбливаете друг друга, так уверен, что вы — полные противоположности, я бы не был так удивлен.

— Она и меня удивила, — говорю я.

— И чем больше об этом думаю, тем больше вижу смысла, — он снова качает головой, но на этот раз на лице появляется легкая улыбка. — Подумать только, я могу однажды назвать тебя зятем.

— Только представь, — говорю я. Его голос при этом не звучал совсем уж недовольным.

— И тебя даже не передергивает от этой фразы? Господи. Мир и правда перевернулся с ног на голову.

— Так и есть. Ты станешь отцом через сколько там, через четыре месяца?

— Четыре месяца, две недели и шесть дней.

— Совсем не считаешь, да?

Он делает еще глоток виски, не сводя глаз со Скай. Бордовое платье плотно облегает ее округлившийся живот.

— Я беззастенчивый счетовод, — говорит он отсутствующим голосом. — У меня даже есть одно из приложений, которые позволяют следить за процессом.

Я добродушно качаю головой, глядя на него, и когда взгляд снова падает на Блэр... Она действительно светится. Разговаривает со Скай, жестикулирует, обсуждая какую-то тему. Моему разуму легко представить ее живот, точно так же округлившийся от ребенка. Моего ребенка.

Боже правый.

— Мы и правда подкаблучники, — замечаю я.

Коул фыркает рядом.

— С удовольствием.

В такой момент нас находит Итан. Он стал постоянным гостем в списках Коула и все более частым противником на теннисном корте. Я обнаружил, что совсем не против этого. У этого человека достойный удар закрытой ракеткой и непристойное чувство юмора. Жаль только, что он отец-одиночка и практически не имеет времени на игру.

С бокалом бренди в руке он кивает в сторону гостей.

— Я уже говорил это раньше, но ты устраиваешь отличные вечеринки, Портер.

Коул отрывает взгляд от жены, чтобы кивнуть Итану.

— Тебе стоит как-нибудь попробовать. Мы практически соседи, и все же я ни разу не был у тебя. На данный момент это уже практически оскорбление.

Улыбка Итана кривится.

— Да, ну, у меня дома двое маленьких хулиганов с черными поясами по наведению хаоса.

— У меня скоро тоже будет один такой, — замечает Коул.

— Да, но вынужден расстроить: в первый год они мало на что способны.

— О?

— Они переходят на уровень хулиганов только после отметки в полтора года, — говорит Итан.

— А кем становятся в подростковом возрасте? — сухо спрашиваю я.

Итан притворно содрогается.

— Понятия не имею, к счастью. Террористами, возможно? Стоит начать готовиться.

— Построй бункер под домом, — предлагает Коул. — Наверняка правила зонирования Гринвуда это позволяют?

Я тихо ускользаю от обсуждения отцовских тягот, чтобы найти Блэр. Она больше не разговаривает со Скай или матерью, а ведет оживленную дискуссию с несколькими подругами. Я узнаю их мгновенно.

Это должно быть интересно.

Подойдя сзади, я наслаждаюсь их широко раскрытыми глазами, обнимая Блэр за талию. Прикосновение к ней дает опору — иначе и не скажешь.

Она смотрит на меня теплыми золотисто-карими глазами.

— Эй.

— Привет. О чем болтаем?