И там стоит, с застывшим на лице шоком, Коул, а позади него — очень любопытный Итан.

К его чести, брат не кричит и не орет. Он не выходит из себя. Вместо этого становится мертвенно-бледным.

— Что, — произносит он негромко, — черт возьми, здесь происходит?

Ник отступает. Одного взгляда на его лицо достаточно, чтобы понять: здесь он совершенно не помощник. Если Коул шокирован, то Ник выглядит раздавленным. Чернота его глаз кажется плоской.

— Коул, — прошу я, — пожалуйста. Пожалуйста, дай минутку...

Он переводит взгляд со своего лучшего друга на меня. И того, что видит в моих глазах, по-видимому, оказывается достаточно, потому что тот протягивает руку и закрывает дверь в кабинет. Дверь захлопывается за его спиной.

Комната утопает в тишине.

Ник склоняется над столом Коула, упершись руками в край. Он кажется застывшим на месте — мраморная статуя страдания. Наказанный Атлант, думаю я. Прикованный Прометей.

Напряжение отчетливо читается в каждой линии его тела.

— Он поймет, — говорю я. — Поймет. Здесь нет ничего такого...

— Не поймет. Пожалуйста, Блэр. Говори что угодно, но просто... оставь меня в покое.

Я не понимаю его эмоций. Для меня нет ясного пути, чтобы подступиться к ним, нет дороги вперед, нет очевидной точки входа. Я делаю осторожный шаг ближе.

— Почему ты так поступаешь? Почему отталкиваешь всех? — спрашиваю я. А затем громче, когда не следует ответа: — Проще быть подонком, чем позволить кому-то узнать тебя и уйти, верно? Лучше вообще не давать повода приближаться.

Его плечи вздымаются от одного тяжелого вдоха.

— Возвращайся к своим друзьям, Блэр, — тихо говорит он. — Мы закончили.

Те же самые слова, что он сказал во время игры в покер, все те годы назад. Слезы щиплют глаза. Что я сделала такого ужасного? То, что мне не плевать на него?

Хотела бы, чтобы мне было все равно, чтобы не пришлось чувствовать себя так. Радуясь, что Ник не видит моего лица, я разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

Дверь за спиной не захлопывается. Для этого потребовалось бы больше гнева, чем у меня есть в данный момент. Она закрывается с тихим скрипом, похожим на всхлип, и этот звук отдается в моей голове, пока бегу по коридору.

23

Ник

Стук в входную дверь тяжелый. Если бы она не была сделана из стали, вероятно, остались бы вмятины.

— Ник!

Голос знакомый. Ярость в нем — нет. Я провожу рукой по лицу и раздумываю, не открывать ли. Бегство от проблем всегда было куда, куда более приятным вариантом.

Но это также лишь временное решение.

Так что я открываю входную дверь. Коул вваливается внутрь, и взгляд его глаз похуже, чем удар под дых. Физическое насилие было бы предпочтительнее этого взгляда. Я ушел с вечеринки, не повидавшись с ним, не желая устраивать сцен на уютных, полных семьи посиделках.

Но знал, что он скоро найдет меня.

— Как ты мог? — выплевывает он. — Моя сестра?

Нет слов, которые я мог бы произнести, чтобы все исправить.

Совсем никаких.

— Я знаю, — говорю я.

— Ее объяснения лишены смысла, — цедит он. — Так, может, ты объяснишь? Потому что прямо сейчас все выглядит просто чертовски хреново.

Образ Блэр, расстроенной и сбитой с толку, пытающейся объяснить «нас» брату, взрывается у меня в голове. И все из-за того, что я не отвечал на ее звонки из страха, что она скажет, что между нами все кончено. Что она уволилась и планирует вычеркнуть меня из своей жизни.

— Не знаю, смогу ли, — говорю я. Неосознанно я оцениваю его позу, сжатые кулаки. Мои ноги напрягаются, готовясь к внезапной атаке.

— Попробуй, — рычит он. — Потому что все, что я знаю, — это то, что видел сам, и то, что спустя несколько часов моя младшая сестра рыдает в гостиной из-за тебя.

Рыдает?

Блэр плакала, из-за меня? По моей вине? Почва словно колеблется под ногами.

— С ней все в порядке?

Коул вонзает в меня ядовитый взгляд.

— Не знаю, может, ты скажешь?

Черт.

С чего мне вообще начать это объяснение? Когда думал об этом разговоре, я рассчитывал, что будут недели на подготовку. Чтобы найти нужные слова и заставить Коула понять, что выбора-то на самом деле и не было.

Я упираюсь руками в спинку дивана.

— Я не хотел, чтобы так вышло.

— О, это все меняет, — говорит Коул. — Значит, ты обидел мою сестру просто по прихоти.

— Все было не так, — говорю я, стиснув зубы. — Совсем не так. Мы сблизились. Это не было запланировано, и я знал, что должен держаться подальше, но...

Взгляд, который бросает на меня Коул, убийственен. Избавь меня от кровавых подробностей, говорит он, или я прикончу тебя прямо на месте. И я бы, наверное, позволил ему, потому что знание того, что Блэр где-то плачет из-за меня...