Подруга напротив нее — кажется, ее зовут Мэдди — робко улыбается. Смутно помню ее со свадьбы несколько месяцев назад. Тогда улыбка была кокетливой.

— Ну, мы обсуждали... яблоки в карамели. Их подают в столовой. Ты уже пробовал?

— Нет, — серьезно отвечаю я. — Не пробовал.

Двое мужчин, стоящих рядом с ней, переминаются с ноги на ногу, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

— Пойдем, — говорит Блэр. — Я покажу.

Она тянет меня в значительно менее людную столовую.

— Боже, спасибо, что вытащил меня оттуда.

— В любое время, — протянув руку, я пропускаю прядь ее золотистых волос сквозь пальцы. — От чего именно я тебя спасал? Думал, тебе нравятся подруги.

— Ты раньше называл их «свитой», — дразнит она. — «Кликой».

— Да, потому что они любят тебя за внимание. И, возможно, потому что я ревновал.

Ее улыбка становится еще шире.

— Мы говорили о тебе. Они не могли поверить, что я держала это в секрете. Вообще-то, до сих пор в это не очень верят.

— Они, скорее всего, разнесут это всем и каждому.

— Вероятнее всего, — говорит она. — Мэдди не сможет сохранить секрет, даже если от этого будет зависеть ее жизнь.

На ее лице нет ни тени смирения — только дразнящая улыбка и блеск в глазах.

— Что ж, должен сказать, называть тебя своей на людях — неплохо, — говорю я.

— Думаешь?

— Да, — и затем, не заботясь о том, кто в комнате и кто смотрит, я наклоняюсь, чтобы прильнуть своими губами к ее. Блэр отвечает на поцелуй, обвивая руками мою шею, и она слаще любой рождественской сладости. Странно, как это никогда не надоедает — изучать ее губы и чувствовать, как теплый рот открывается навстречу мне.

Она тихо вздыхает мне в губы.

— Знаешь, я и правда люблю тебя, — шепчет она.

Эти слова подобны детонации. Они мечутся в моей голове, разум сопротивляется им так же отчаянно, как чертова тефлоновая сковорода в телерекламе, не давая прилипнуть.

Она не может меня любить. Это невозможно. Не по-настоящему.

Блэр отстраняется с улыбкой.

— Знала, что ты так отреагируешь, — поддразнивает она. — Так что дам неделю или две, чтобы ты обдумал их, прежде чем скажу это снова.

Я снова ловлю ее губы своими. Блэр любит меня. И ее ни капли не волнует то, что она это произнесла, или отвечу ли я взаимностью, или что все это будет значить.

Если Блэр достаточно храбра, чтобы произнести эти слова, то и я достаточно храбр, чтобы их принять.

Наконец она отстраняется, щеки прекрасно раскраснелись.

— Мы все еще на вечеринке, — шепчет она. — Я не ожидала, что... ну, что таков будет твой ответ.

Я прижимаю ее к своему боку. Она любит меня. Придется повторять снова и снова, пока это не станет реальностью.

— Блэр, я...

— Я знаю, — говорит она, прижимая ладонь к моему сердцу. — Я знаю. У нас есть время.

Возможно, это самые прекрасные слова, которые я когда-либо слышал.

Эпилог

Блэр

 

— Целые выходные без работы, — говорю я. — Я все еще не уверена, что справлюсь с этим.

В голосе Ника слышится улыбка, когда он отвечает:

— Справишься.

— А если что-то случится? Сервер упадет, или в бланке заказа что-то напутают, или газете срочно понадобится интервью?

— Твоя ассистентка знает, что в экстренном случае нужно звонить, — говорит он. Ник уже не в первый раз меня так успокаивает. — И гендиректорам тоже полагается отпуск.

— Ни ты, ни Коул не брали его первые пять лет в бизнесе.

Он ставит чемодан и ногой закрывает входную дверь шале.

— Будь умнее нас, — велит он. — Просто побудь здесь со мной несколько дней.

Он прав. Я тянусь к Нику и запечатлеваю поцелуй на его щеке, отгоняя мысли о заказах, упаковке и накладных расходах.

— Прости. В ближайшие несколько дней я буду принадлежать только тебе — телом, душой и мыслями.

— Я думал, ты всегда мне принадлежала.

Показываю ему язык и иду через красивое помещение. За окнами в пол мягко падает снег. Начало марта, самый разгар сезона в Уистлере.

— Сразу в джакузи?

Ник усмехается.

— Ты что, только что прочитала мои мысли?

— Возможно. Я тренировалась.

Пока мы переодеваемся и устраиваемся, мысли сами собой возвращаются к компании. Запуск был всего месяц назад — и с тех пор работа не прекращалась ни на минуту.

И, к моему удивлению... дела идут очень хорошо.

Газеты, с которыми я общалась, интересовались интервью на целую полосу, и это помогло распространить информацию. А молодая маркетолог, которую наняла — прямиком из колледжа, не меньше — была просто потрясающей. Даже гениальной. Однажды она заметила, что отношения с Ником идут бренду на пользу.

Для него этот комментарий стал поводом разгуляться по полной.

Улыбаясь, я смотрю на Ника. Он стягивает свитер крупной вязки на другом конце хозяйской спальни. На вечеринке в честь запуска он, конечно, был.

И гораздо суровее меня.

— Баннер висит криво, — заметил он.