Она - новоиспеченная мама. Хотя она любит Моник, она, вероятно, хочет быть рядом с людьми, которые не требуют воркования как части общения.

— Еще бы. В любом случае, позволь мне уйти, — говорю я Ною. — Мне нужно узнать, в порядке ли Люс.

— Я уверена, что она в порядке, — говорит Эми. — Ее брат как раз собирался ее проведать. Он выглядел немного напряженным, но...

Черт. Я спешу в кладовку. Он назвал ее сукой прямо передо мной. Если он так обращается с ней в присутствии ее мужа, то на какие издевательства он способен, когда она одна?

Мое сердце колотится. Я должен увидеть своими глазами, что с ней все в порядке.

Быстрые шаги моих братьев следуют за мной. По моей реакции они поняли, что что-то не так, и готовы в случае необходимости прийти на подмогу.

Повышенные голоса. Я огибаю угол и вижу Карла, который стоит в дверях, зажав Люс в кладовке.

— Ты, гребаная сука! — кричит он.

Он бьет ее, его костяшки пальцев ударяются о ее лицо. Она шатается назад, ударяется о полки и падает. Кровь течет из ее носа, стекает по рту и подбородку, падает на ее безупречно белое платье.

В моей голове взрывается алая бомба.

— Я преподам тебе урок! — он снова поднимает руку.

Я быстрым шагом подхожу к нему сзади и хватаю за запястье, больно выкручивая его назад и одновременно нанося удар ногой в бок. Он спотыкается и падает, перекатываясь пару раз, чтобы уйти от меня. Он пытается встать на ноги, но я встаю между ним и Люс и буквально бью его по заднице, продвигая его на три или четыре фута вперед. Он падает на руки и колени.

— Какого черта, — задыхается он.

Я делаю круг и снова бью его в бок. Он хрипит, падает на спину в слабой попытке вырваться. Я делаю это снова, и он хватается за бок и переворачивается. Ребро или два, должно быть, треснуло. Может быть, даже сломано. Я топаю рукой, держащей грудную клетку, потом еще раз, пока не чувствую, как срастаются кости. Его крик выводит меня из себя. Люс была так травмирована, что не могла даже хныкать.

Чертов мудак. Я собираюсь убить его.

Я бью каблуком в его промежность, и его крик переходит на октаву выше. Мои братья резко вдыхают, но не пытаются вмешаться.

Я пару раз бью Карла по почкам, а затем топчу его, пока он не превращается в кровавое месиво. Николас подходит и кладет руку мне на плечо.

— Ты не хочешь его убивать. Он не стоит того, чтобы из-за него садиться в тюрьму.

— Мама может его освободить, — непринужденно говорит Хаксли.

— Хакс. Не помогает, — говорит Николас.

— Николас прав, — говорит Грант. — Этот кусок дерьма отнял у тебя достаточно времени. Ты нужен своей жене прямо сейчас.

Моя жена.

Я оборачиваюсь.

— Где она?

— Эми отвела ее наверх, — говорит Эммет. — Ей, наверное, не нужно это видеть.

— Нет, не нужно, — отвечаю я, специально замедляя дыхание, чтобы успокоить свой характер. Я не хочу выглядеть как буйный сумасшедший, когда предстану перед женой, когда она, должно быть, травмирована. Но, черт возьми. Невозможно успокоиться. Я тяжело выдыхаю.

Я бросаю на Карла взгляд, полный презрения. Но часть этого презрения направлена на меня самого. Я должен был проверить ее раньше, а не позволять Родерику отнимать мое время своей ерундой. Он специально отвлекал меня? Если да, то я отправлю его в больницу.

— Держись подальше от моей жены, если тебе дорога твоя жизнь.

Карл стонет, с трудом поднимаясь на колени.

— Что за? Она моя сестра! — он пытается кричать, но получается полухныканье, полухрип.

— Она моя жена. Никто не трогает то, что принадлежит мне.

— Да, я подам в суд на твою задницу, — прошипел он.

Ради всего святого. Негативная огласка выведет Люс из себя. Может, мне стоит продолжать пинать его.

— Удачи в поисках свидетеля, — говорит Хаксли, почесывая ухо.

— Ты видел, — говорит Карл.

— Я проверял новости, — Ной машет своим телефоном.

— Что видел? — говорит Грант, оглядываясь по сторонам.

— Я видел, как кто-то пытался истребить вредителя. Не совсем преступление, — говорит Эммет.

Николас вздыхает, как будто случилось немыслимое.

— Жаль, что таракан выжил. Но тогда они могут пережить ядерные взрывы.

— Когда люди падают на кухне, они часто получают катастрофические повреждения, — говорит Гриффин. — Есть исследования.

Я улыбаюсь, глядя на единый фронт моих братьев против Карла. Я должен был догадаться, что лучше не беспокоиться о публичности.

— Вы не можете так со мной поступить! — хрипит он.

— Мы только что это сделали.

Наконец-то взяв себя в руки, я начинаю идти в сторону спальни Люс, затем останавливаюсь и поворачиваю назад.

— Послушай, ты, кусок дерьма. Мне все равно, что было в прошлом. Вообще-то, это неправда. Меня волнует - очень волнует - то, что ты сделал с Люс.

Карл пытается выглядеть вызывающе, но это трудно сделать, когда ты лежишь окровавленный на полу.

Я резко выдыхаю.