— А что, если ты выбросишь весь мой мусор и наведешь порядок в моей жизни, но я не приглашу тебя обратно? — спрашиваю я, любопытствуя, чего именно он ожидает взамен. Я просто не могу поверить, что он делает все это только для того, чтобы вернуть меня.

— Тогда мне придется постараться. Но я делаю это для тебя, чтобы ты была счастлива.

— А если я буду встречаться с другими мужчинами? — говорю я, глядя на него.

— Это будет ужасно.

— Ужасно каким образом?

— Ну, ты знаешь. Молодые мужчины, в самом расцвете сил. Умирают так рано, — его тон легкий, но глаза пылают.

— Ты ревнуешь.

— Да.

— И собственник.

— Только идиот не будет ревновать к единственной женщине, которую он хочет.

Ну, вот оно.

— Единственной, да? Ты уверен в этом?

— Очень.

Я сажусь.

— Тогда покажи мне.

Он делает глоток сухого Рислинга, который налил мне, затем нежно, но твердо берет мои волосы в руку, другой рукой обхватывает меня и требует мой рот. Его язык скользит по моим губам, затем проникает внутрь. В воздухе витает аромат вина, которым я так наслаждалась, но именно его вкус заставляет мое сердце биться.

Я скучаю по нему - по жару, по потребности, по откровенности его реакции. Раньше он шокировал меня грубыми, нецивилизованными ласками моего тела. Но сейчас он целует меня, как человек, получивший глоток прохладной воды после долгого путешествия по пустыне.

Удовольствие распространяется, а затем обволакивает меня. Я обхватываю его, теряясь в поцелуе. Мои пальцы зарываются в мягкий шелк его волос, притягивая его ближе.

Он отстраняется. Наше неровное дыхание смешивается. Я моргаю, замечая румянец на его щеках, нескрываемое желание, таящееся в его золотисто-зеленом взгляде.

— Не останавливайся, — шепчу я, облизывая губы.

— Я люблю тебя, — он смотрит на меня, как будто ему больно, но не сокращает расстояние между нашими ртами.

— Что? — я моргаю.

— Я люблю тебя, — повторяет он. — Ты мне веришь?

В моем горле образуется комок. Каждая клеточка моего тела холодеет, а затем перегревается. Я не... не могу понять смысл этого внезапного признания. Я не готова... Я не думала...

Как он может любить меня?

— Ты хочешь принять меня обратно? — спрашивает он.

Я не могу говорить.

Грустная, сухая улыбка искривляет его губы.

— Вот почему, — он наклоняет голову, пока его лоб не касается моего. — Я должен остановиться, потому что ты не веришь, что я люблю тебя.

— Раньше это не имело значения, — хриплю я.

— Потому что я был слишком медлителен, чтобы понять, что влюблен в тебя.

— Но... мне нечего тебе дать, — мои слова вырываются тонким, потерянным криком.

— Мне не нужно то, что есть у тебя. Я хочу тебя.

— Что будет, если я никогда не поверю, что ты любишь меня? — шепчу я. Даже сейчас это кажется сном.

— Никогда не говори никогда, Валькирия.

Глава 46

Люсьенн

Действительно ли он любит меня?

Этот вопрос продолжает крутиться в моей голове. Иногда я могу часами смотреть в пустоту, размышляя над этим вопросом. Хорошо, что я не работаю. Представляю, как было бы неловко, если бы меня застали за размышлениями о том, влюблен ли в меня мой будущий-бывший муж.

Он прислал еще один букет. Белые астры. Я смотрю значение в корейском справочнике по цветочному языку.

Верь в меня.

Он должен был прислать цветы, которые означают "сделай прыжок веры". Эмоциональная волна, которая поднимается каждый раз, когда я думаю о том, как он говорит: "Я люблю тебя" на том великолепном зеленом поле, состоит не только из предвкушения и радости. Есть и страх. Много страха - что я могу слишком легко поверить ему. Что я игнорирую все доказательства того, как легко мужчины дают пустые обещания. Что мне лучше прислушаться ко всем предупреждениям, иначе я закончу как мама, которая так старалась притвориться, что в ее мире все хорошо, даже когда люди, включая ее собственного ребенка, жалели ее за то, что она слепа.

Но если он действительно это имеет в виду...

Мое сердце стучит так сильно, что я прижимаю руку к груди. Если он это серьезно, то я могу получить то, что видела в "Абсолютной любви".

У него осталось только одно свидание, чтобы привести свои доводы. Что он собирается делать?

Убедит ли меня?

Но он до сих пор не сказал, что собирается оспаривать развод. Джеремия сказал мне, что он сотрудничает.

Это слишком запутанно. И не помогает то, что он говорит, что ему нужна только я.

Как будто меня одной достаточно.

Я смотрю на себя в зеркало в своей спальне, отмечаю холодные, настороженные голубые глаза, упрямый подбородок. Кем я являюсь, если мне нечего отдать? Что я значу для людей, которые не хотят чего-то... внешнего?

Себастьян говорит, что меня достаточно. Самой себя. И это пугает. Что, если я не соответствую ему? Что, если меня недостаточно?