— Данна Венци! — позвала горничная. — К вам… К вам приехали. Дон Кальви требует вас.

Дон Кальви. Требует. Нас.

Какой потрясающий набор слов. Причем от моей собственной горничной.

Я подняла взгляд, разглядывая в зеркале порозовевшую от радости фурию. Клянусь, у меня в глазах проскакивали молнии.

— Конечно-конечно, — пропела я нежно. — Бегу.

Аль приехал, чтобы нарваться.

Я неспешно приняла душ, выпила кофе и даже трижды переплела косу, чтобы достичь идеального результата. А после неспешно спустилась вниз.

Решение о собственном будущем я действительно еще не приняла, зато с прошлым я уже разделалась.

Абель сидел на маленьком диванчике в гостиной, и из-за его присутствия комната казалась еще меньше. Словно в кукольный дом забрался крупный черный кот. Я невооруженным взглядом видела, как он бесится. Абель ненавидел две вещи: ждать и отсутствие гарантий. Сегодня я успешно соединила в себе оба триггера.

Он услышал, как я вошла и замер, только точеные ноздри тихо дернулись, как у хищника, почуявшего мышь. Абель не встал, как предписывает этикет, не сказал «доброе утро». И вовсе не потому что он невоспитанная скотина. Просто за десять лет он привык, что со мной можно не церемониться.

Добрая дура Биче все поймет.

Впервые за эти десять лет я без единого слова села в кресло — так, чтобы нас разделял чайный столик.

Абель молча поднял сосредоточенные, горящие тихим гневом глаза и несколько секунд прессовал меня взглядом. Наверное, ждал, когда я начну суетиться или извиняться.

А когда понял, что этого не будет… Клянусь, его как током тряхнуло.

— В общем так, — сказал он хмуро. — Ты сейчас идешь, собираешь вещи и возвращаешься в дом Кальви, а я сжигаю твою писульку о разрыве помолвки. Или я подпишу эту писульку, и тогда она станет официальным документом. Беги. У тебя десять минут на сборы.

Время, казалось, замедлилось, словно часовые стрелки тикали через густой мед. Мать оперлась плечом на выход в кухню, горничные застыли перепуганными сурками. Старик, приехавший с Абелем, преданно замер за его правым плечом.

Я неспешно, в полной тишине налила себе немного кофе и аккуратно отпила, затягивая ответ. Это была моя любимая техника при ведении провальных переговоров. После отставила чашечку и выпрямилась.

— Во-первых, писульку ты не сожжешь. Ты будешь ее хранить, чтобы меня подбадривать, когда я стану неудобной. Во-вторых, ты уже растрепал Ренцаре о нашей альковной жизни, так что неудобной я стану очень скоро.

Абель побледнел. Глаза — проклятые черные глаза — превратились в ночное беззвездное небо.

— Если он только посмеет открыть рот, я вызову его на дуэль и убью. Я самый сильный воин Италики, никто не станет связываться со мной.

***

Девочки, в нашем мобе вышла безумно эмоциональная книга

Другая семья военного канцлера дракона

– Да, я с ней сплю, и у нас двое детей, – спокойно заявляет военный канцлер дракон и мой муж, сидя за массивным столом в кабинете. – Но она лишь сосуд для потомства, а ты моя жена. Пусть и с изъяном, зато любимая.

– А если бы я забеременела? – лепечу упавшим голосом и касаюсь пока ещё плоского живота.

Дракон переводит грозовой взгляд с моего лица на живот и обратно. Произносит, не дрогнув:

– Исключено. Ты ведь понимаешь, тыковка, что мне не нужен дефектный приплод?

3.6 Венци

Я молчала и смотрела на него не отрываясь. Запоминала. Вряд ли мы еще когда-нибудь будем находиться так близко друг к другу. Скорее всего, очень скоро Абель встанет рядом с королем, и я его больше не увижу.

— Ты хочешь моих извинений? — окончательно помрачнев спросил Абель. — Ночью извинюсь, милая.

Он усмехнулся.

Я все еще любила его, понимала, как человека, попавшего в ловушку насильного брака. Будь я Ренцаре или Леоной, я бы даже сочувствовала ему. Но я была Беатрис, и мне было больно.

— Мое решение останется прежним. Нет.

Он уставился на меня с недоумением. Холод в глазах стал ощутим.

— Что? — переспросил с неверием. — Что ты несешь, Биче?

— Донна Беатрис, — поправила ровно. — Ты неблагонадежен, дон Кальви. А я не берусь за скользкие проекты.

Абелю потребовалась почти минута на осознание. Он еще сидел, Развалившись на диване, улыбался знакомой триумфальной улыбкой, только глаза были непонимающими. Страница с обновлениями у него явно не погружалась.

После, наконец, вскочил.

Лицо потемнело и исказилось от гнева. Он сгреб своей лапой чашечки и подносики со сливами и засахаренными яблочными дольками и смел их со стола. Уперся кулачищами в столик, нависая надо мной.

— Да ты, я смотрю, осмелела в Кальви. Возомнила себя моей ровней.

Он сдвинулся каким-то неуловимым рывком, ухватив меня за подбородок, заставляя ловить его пылающий взгляд.

— Жду тебя до ночи. Не приедешь, пеняй на себя.