— Да в каком же порядке, милая Беатрис, — она доверительно понизила голос и даже умудрилась просунуть в окно кареты напомаженную голову, осыпанную мелкими изумрудами. — Все говорят, что этот мерзавец, дон Кальви, оставил вас ради Леоны Кроцци. Как я вам сочувствую!

Мать едва слышно ахнула.

А мне словно шило воткнули в грудь. И повернули. Я ожидала откровенной нападки, но боль это не смягчило. Какова же сейчас репутация Венци, если какая-то виконтесса с сыном-неудачником так открыто нам хамит?

Я до боли переплела пальцы рук, а на губах расцвела бархатная улыбка, отрепетированная годами во втором кресле совета директоров.

— Кто говорит? — спросила терпеливо.

Донна Кантуччи, хоть и выглядела квашней в бриллиантах, дурой не была. Насторожилась. Черные глазки-бусинки колко впились в мое лицо, отыскивая признаки истерики.

Называть конкретные имена ей запрещал здравый смысл, даже если эти имена действительно были. Одно дело стрекотать в своем домашнем женском кружке, и совсем другое — передавать сплетни третьим лицам. Так ведь и поссориться можно.

— Слышала разговор на балу у… У кого-то.

— У кого? — спросила еще нежнее и сладко улыбнулась ее длинноносому сыночку.

Последний зарделся, как маков цвет. Девчонки не баловали его вниманием даже в условиях войны и лимита на мужиков.

Донна Кантуччи откровенно замялась. Она мчалась сюда, чтобы насладиться моим зареванным лицом, а вместо этого оказалась вынуждена отвечать на неудобные вопросы.

— Ну разве можно повторять всякие глупости, сказанные невесть кем неизвестно на каком приеме, — пожурила я ласково. — Если злые языки будут трепать имя самого сильного воина королевства, добром это не кончится.

Тут уж донна Кантуччи не выдержала и пошла пятнами, как ягуар. Только пятна, конечно, были красные, а не черные. Она что-то неловко пробормотала, потом завопила кучеру, и тот от души вломил несчастным лошадкам магической плетью.

Я ловко закрыло окошко, чтобы не наглотаться пыли.

Мать сидела, бледная как простыня, а горничные были ни живы, ни мертвы. Не каждый день видишь битву двух саблезубых особ из высшего света.

Дорогие читатели!

Знакомлю вас с эмоциональной новинкой нашего моба от Елены Шторм

Лишняя принцесса, ненавистная жена

- Наш брак - политический. Ты - бесполезная кукла на троне. А я… правлю. - Красивый мерзавец улыбается, и девица на его голых коленях улыбается тоже.

Я попала в тело “жалкой принцессы” Лии. Её отец болен, брат пропал без вести, и пока королевская семья слаба, власть в стране захватил её муж.

Самозванец, подчинивший драконью магию.

Рейвенор красив и жесток. Умён и беспринципен. Жена для него - лишь ступенька к власти и обуза, которую можно открыто унижать.

Казалось бы, что мне до придворных интриг? Но “дорогой муж”, похоже, задумал избавиться от остатков моей новой семьи - и от меня!

Так что… Кажется, в живых из нас с драконом останется только один.

4.5 Королевский бал

А после таких битв те обычно срываются на прислуге, хотя нашей прислуге грех жаловаться. Мать никогда прислугу не обижала, так что могли бы и не бледнеть.

Остаток пути мы простояли в толчее перед порталом, слушая счастливый смех донн и короткие выкрики донов, красовавшихся перед своими спутницами. Наша очередь подошла ближе к вечеру, когда у матери окончательно сдали нервы.

— Прошу, донны, — к карете подошли измученные стражники, и я протянула в окошко активированную метку на запястье — знак неисполненного королевского вестника.

— Донна Венци, — подтвердил стражник, окинув меня хмурым взглядом. — Извольте встать в правый ряд.

В правый ряд — портал для маленьких и малогруженных карет. Обычно при распределении, лошадей под уздцы просто вели к подходящему порталу, но комментировать вслух… Это было очень близко к оскорблению. Все равно что вслух объявить, что чья-то семья недостаточно богата или влиятельна.

Венци идеально подходили под это определение.

— Постор-р-ронись! — заорали сбоку.

Я едва не подпрыгнула на подушках. К чему так орать? На распределительной площадке не может находиться больше двух карет. Вряд ли мы все глухие.

Мать возмущенно отдернула шторку на окне шире и… замерла. Как и горничные, и стража, и я.

Мимо нашей мелкой каретки мягко проскользнул черный монстр на колесах, экипированный по последнему магическому слову. Я его отлично знала. Я его, можно сказать, создала. Карета дома Кальви, сделанная по моим эскизам от козел до хвостика, скользнула хищным магическим зверем в правый портал для родовитых семей.

Мимо проплыл высокомерный профиль Абеля. В отличие от него, Леона, сидевшая напротив, рассматривала меня в окно с сытой кошачьей издевкой в глазах. За ними прокатили две повозки, набитые нарядами, после проскочила карета самого герцога Кроцци и несколько карет его близких вассалов и родни.