Неожиданностью становится физра. Не потому, что я про нее не знала, а потому что обещали в первый день выдать весь комплект формы, а в итоге сказали, что ее привезут только завтра. Я конечно, на всякий случая взяла штаны и футболку, но честно, не думала, что придется их одевать. Майка выцвела, спортивки тоже. Чистенькие, конечно, без дырок, я все заштопала. Однако я в этом своем наряде среди всего класса выгляжу, мягко скажем… несуразно.

Физрук, словно тренер олимпийской сборной, заставляет нас бегать круг за кругом по залу. Я держу средний темп, не высовываюсь, но и не отстаю. Не привыкла столько бегать, но что поделать.

Кто-то из парней, кажется, Аркаша, которого зовут из‑за широких плеч и созвучной фамилии, “Стеной”, в какой-то момент оборачивается и выдает со смешком:

— Окраина, давай, не сдохни!

Вот же придурок. Не оборачиваясь, показываю ему средний палец. Тот фыркает, и мне кажется, даже не знаю, может просто совпадает так, но будто Стенов переводит взгляд на Вику. Она, правда, на него никак не реагирует, бежит себе спокойно, и ни одной капельки пота на ее лбу не проскакивает.

Какая она… идеальная до мелочей.

— Не обращай внимание, — подхватывает Ланская, словно смекнув, что я думаю о ней. — Он просто придурок.

— Ага, — киваю я, и возвращаюсь к бегу.

Последним уроком у нас стоит история. На ней я, уже выжатая и уставшая, сижу тихо, конспектирую, стараюсь не привлекать лишнего внимания. Мне его сегодня с головой хватило. Но всё равно ловлю взгляды. Будто класс никак не может свыкнуться с тем, что теперь я — часть их. Вернее, такая как я. Девочка из трущоб. В потертых кроссовках.

Когда звенит звонок, собираюсь быстро. У меня сегодня еще подработка вечером в кофейне. Надо успеть сделать домашку, приготовить худо-бедно обед, да и вещи постирать. Поэтому задерживаться времени нет.

Выскакиваю на улицу под козырек здания. Все либо с зонтиками, либо их ждут вон — личные водители. Дождь как назло начался, притом такой — хороший. А у меня с собой ничего, даже банально дождевика. Но это не так страшно, как то, что в такую погоду маршрутки идут обычно битком почему-то. Вот же…

— Увидимся, — машет мне Ланская, когда к ней подходит мужчина в черном костюме и с зонтиком в руках. Он ведет ее через весь двор, как королеву, намокнув при этом сам.

Забавная штука удача. Кому-то просто повезло родиться в такой семье, а кому-то приходится с тринадцати лет мыть полы в подъезде, чтобы были деньги на булку хлеба.

Отмахнувшись от этой мысли, я прикрываю голову рюкзаком, чтобы хоть как-то укрыться от дождя, и бегу к остановке. Толку от моей защитной “крыши” мало, вода моментально пропитывает блузку и юбку, попадает и на лицо, волосы. Кроссовки хлюпают. Морозный холодок щекочет спину. Ничего не обычного, не в первый раз, утешаю себя.

Добегаю до остановки, ныряю под козырёк, переводя дыхание. Волосы прилипли ко лбу, блузка до нитки промокла. Черт… когда это невезение закончится? Провожу тыльной стороной ладони по щекам, вытирая влагу, и заодно выглядывая автобус. Ну давай, родненький, приезжай скорее. Болеть мне нельзя.

И тут прямо напротив меня вдруг тормозит черная иномарка. Я в значках не разбираюсь, но по ней видно, что машина стоит как квартира, а то и дороже, в нашем районе. Тонированное черное пассажирское стекло опускается. А там, подперев рукой подбородок, сидит Рома.

Сухой, в рубашке, где пара верхний пуговиц расстегнута, с загадочной улыбкой. Офигеть, у него даже волосы не намокли.

— Новенькая, садись, — произносит он таким тоном, словно я не имею правда отказаться. — Подвезу.

___

Ну что? Соглашаемся ехать? Или пусть едет сам дальше?)

И дорогие мои, спасибо вам за комменатрии! Очень вдохновляет писать чаще.)

4.2

— Садись, — повторяет Рома, пока я в шоке смотрю на него. Кажется, мне будет сложно привыкнуть к тому, что теперь рядом такие богатые люди. И для них в порядке вещей ездить на личном авто, и вести себя так, словно мир тебе задолжал.

Будь я попроще, той, кто охотится за выгодой, наверное, бы села. И поехала с ним. И приняла любой знак внимания. И радовалась бы всему, как ненормальная. Но я… не такая. А еще я жутко мнительная, осторожная, и недоверчивая. Увы, жизнь научила, что ничего не бывает просто так. И парень не будет подвозить тебя по доброте душевной, потому что идет дождь.

— Спасибо, откажусь, — наконец, прихожу в себя и выдаю худо-бедно вразумительный ответ.

— Чего так? Думаешь, кусаюсь? — звучит со смешком.

— Мама говорила, что в машину к незнакомым дядям садится нехорошо.

— Так я вроде знакомый и совсем не дядя.

— Это как посмотреть. — Жму плечами, по которым бежит холодок.

— Мне больше восемнадцати никто не давал.

— Тогда я буду первой, — бурчу я, и, уловив взглядом автобус впереди, радостно выдыхаю.