Сначала просто скользит взглядом по толпе — лениво, словно человек, который привык, что на него всегда смотрят. А потом он останавливается. На мне.

Прямо на мне.

Время не то чтобы замирает — оно становится каким-то густым, вязким. Я чувствую, как совсем по-глупому смущаюсь от столь пристального внимания, и как пальцы сами собой сильнее сжимают лямку рюкзака.

Затем даже голову опускаю, вдруг решив, что на старой юбке пятно или на блузке, но нет, все чистое. Чего он тогда пялится? Ощущение, будто парень диковинку увидел. Что-то такое, что выбивается из общей дикорации этого идеального мира.

Ладно, плевать…

Отвожу взгляд первой, и ускоряю шаг. Надо скорее добраться до учительской, чтобы меня проводили в класс. Не хочется опаздывать в первый же день. Заодно узнаю, где можно забрать форму.

— Эй, малышка с окраины, — вдруг разлетается мужской голос, заставив меня остановится. — Ты точно к нам?

— Она хоть помылась? — говорит другой, только женский.

— Боже, эта юбка выглядит так, словно ее носила моя пробабка, — поддкаивает еще какая-то девушка, и в той компании у фонатана раздаются смешки.

Я поворачиваюсь. Держу спину ровно. Стараюсь не нервничать. Если сейчас позволю себя унижать, то так будет и дальше. Поэтому нет — не на ту норвались.

Смотрю прямо на девушку, что про юбку сказала — у нее розовые волосы, проколото ухо, и губы в темно-бордовой помаде. Рядом с ней ещё двое парней и брюнетка с каре. На вид брюнетка такая, словно кукальная. Все в ней привлекает: и тонкая фигура, и почти ненакрешанное лицо, и даже то, как она сжимает ранец на плече. Она будто другая, и смотрит на меня иначе, в отличие от всех остальные.

— Значит, у твоей пробабки отличный вкус, — и я даже подмигиваю, чтобы как-то сгладить градус напряжения.

Смешки за их спинами обрываются. Блондинка моргает, ошарашенно, будто ей впервые кто-то так отвечает.

— Ты… что сказала? — шипит она, делая полшага вперёд.

— Похвалила твою бабулю за отличный вкус, — повторяю все также мягко.

Парень слева от неё посмеивается. Остальные лишь переглядываются. А я про себя надеюсь, что они больше ко мне не полезут.

— А теперь, если вы закончили экскурсию по моему гардеробу, я пойду. Скоро звонок.

И давай уже разворачиваюсь, чтобы скорее уйти, но в этот момент чувствую — он всё ещё смотрит. Тот самый парень. Центр их маленькой вселенной.

Он до сих пор сидит у фонтана: не шелохнулся, не вмешался, когда его компания начала травлю. Просто наблюдал. Руки в карманах брюк, поза расслабленная, но теперь… теперь в ней что-то изменилось. Плечи чуть напряжены, голова наклонена, и взгляд — уже не ленивый, а острый, цепкий, как будто парень только что решил, что я не декорация, а игрок.

Я делаю шаг. Ещё один.

И тогда вижу это краем глаза.

Уголок его губ медленно, очень медленно поднимается. Не в доброй улыбке. Не в насмешливой. Это что-то другое. Тонкая, опасная кривая, от которой по спине пробегает холодок.

Парень не смеётся. Не аплодирует. Не говорит ни слова.

Просто смотрит мне вслед, думая о чем-то своем. Но пусть лучше так, чем как его дружки говорили гадости. Лучше молчание, непонятные переглядывания, зато не опускать людей. Надеюсь, он все-таки не такой, и в целом, что никто из этой компашки не окажется в моем классе.

В самом здании меня неожиданно встречает классный руководитель — Райская Ольга Ивановна. Слишком молодая, на вид ей не больше двадцати пяти. Выпустилась недавно, что ли? На ней черная юбка-карандаш, приталенная рубашка, а волосы собраны в тугой хвост. Она мило улыбается мне, оглядев сверху вниз.

Да что за день… сегодня меня перестанут оценивать по пятибальной?

— Что-то не так? — говорю я, хмурясь. Если бы в интернете не писали, что здесь сильные учителя, и сама гимназия дает гранты на обучение в вузах своим медалистам, я бы в жизни не переступила порог этого места.

— Нет, нет, — машет она руками. — Пойдем. Форму заберешь после уроков. Я уже договорилась. Кира… — мнется она. — Надеюсь, тебе понравится у нас. Школа хорошая, кормят у нас тоже хорошо. И главное… скоро конкурс будет новый, директор уже распорядился, чтобы мы подали тебя на участие.

— Да, конечно, — киваю, вспомнив, что нужно отрабатывать свой грант.

— Идем, сейчас я тебе все расскажу.

Я иду за Ольгой Ивановной по широкому коридору, где полы блестят так, будто их полируют каждые полчаса. В моей обычной школе такого не было. По коридорам бегали дети с шумом, в столовой дрались за булочку, а у туалетов вечно собирались девчонки с косметичками, и обсуждали сплетни.

Здесь же… все даже ходят в развалку, словно если ты ускоришься — покажешь дурной тон.