— А вдруг это всё из-за тебя? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык.

Рома замирает. На миг в его глазах мелькает что-то острое, словно он не ожидал, что я приду к этой мысли.

— Что ты… имеешь в виду? — осторожно интересуется он.

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствую себя на самом деле.

— Ну… А что я могу иметь в виду? Например, что… это твой коварный план по соблазнению меня?

— То есть ты реально думаешь, что мне нужно доходить до такого бреда? Мне? Парню, у которого никогда не было проблем с девушками. Это звучит немного обидно.

— Ну… может тогда это твои поклонницы не хотят конкуренток? Может, кому-то не нравится, что ты вдруг начал… обращать внимание на меня. Может, это просто ревность. Или месть. Или… я не знаю.

Перебираю варианты, пытаясь считать его реакцию, хотя это сложно сделать. Безруков неплохо контролирует себя, его лицо — непроницаемое полотно, за которым сложно разглядеть сердце. Несколько секунд он молчит, вглядываясь внимательно в мои глаза. Потом выдает:

— Давай так, я выясню причину происходящего и… — на секунду он задумчиво отводит взгляд. Будто у него есть какие-то другие мысли на этот счет, которые он либо не хочет мне говорить, либо сам отказывается их признавать. — Потом тебе расскажу все.

И мое сомнение словно шевельнулось. Он не врёт напрямую… но и всей правды не говорит. Словно за этой историей с Алиной, со мной скрывается нечто большее, чем я могу себе представить.

— Ладно, — сдаюсь я, решив, что сегодня с меня хватит копаться в прошлом. — Спасибо еще раз, что… был рядом. И за работу. И за то, что проводил.

— Кира… — начинает он, делая маленький шаг ближе.

Я поднимаю руку, останавливая его.

— Ром, давай… будем соблюдать границы.

— Ладно, но я позвоню тебе. Пришлю фотки с соревнований. И медаль подарю. Договор?

Я хочу ответить ему, но не успеваю. Замечаю знакомый силуэт на тропинке, а потом и вовсе рядом с нами оказывается никто иной, как мой папа. И клянусь… когда я улавливаю от него знатный аромат перегара, мне охота провалиться под землю…

___

___

Дорогие читатели! Сегодня на мой завершенный роман скидка 30%

Притяжение

Читать тут:

Роман ВЫШЕЛ НА БУМАГЕ! Дима Люков взял за правило не привязываться к клиенткам. Так было всегда, до того момента, пока он не стал ее телохранителем.

Вероника Акулова — девушка, выросшая в роскоши, принцесса в глазах богатого отца. Для Димы она пустышка, что живет лишь ради себя. И даже случайный поцелуй назло ее неверному жениху ничего не меняет.

Вот только когда Диму вместе с его подопечной похищают и запирают в темной комнате старого амбара, он начинает чувствовать влечение к Веронике. И с каждым днем сопротивляться возникшим чувствам становится тяжелее.

Глава 28

— Здрасти-и-и, — тянет медленно мой отец, окидывая Рому заинтересованным взглядом. Несмотря на его далеко нетрезвый вид, смотрит он остро, изучающе, словно что-то про себя прикидывает, хотя я искренне не понимаю, как его мозг до сих пор может складывать какие-то факты.

Клянусь, в этот момент уровень стыда за мою жизнь зашкаливает где-то под сотню. Даже больше, он горит сигнальным красным маячком и вот-вот окончательно сломается. А вместе с ним и я. Потому что больше всего на свете я не хочу, чтобы в моей новой, супер элитной школе знали про отца. Каким он бывает. В какой среде обитания живу я. Что моя одежда на треть пропиталась запахом дешевого пойла, что, возможно, даже волосы и те пахнут неприятно, если как следует откинуть аромат шампуня и вдохнуть глубже. Хотя, конечно, Рома и так уже был слишком близок к моему, образно говоря, разоблачению.

— Добрый вечер, — спокойно отвечает Безруков, сделав шаг в сторону, как бы таким образом отгородив меня собой. Кажется, он еще не понимает, кто перед ним стоит и предполагает, что это местный житель, от которого меня стоит держать подальше.

— Кира, ты чего тут? Гаврика себе нашла? — отец в выражениях не стесняется. И пока он впивается глазами в Рому, я склоняю голову, разглядывая асфальт. Мне хочется провалиться под землю, стать одним целым с ней или раствориться вместе с пылью. Но уж точно не стоять и не краснеть за то, что я не выбирала.

— Простите, — оживает Рома и теперь чуть отходит от меня. — Вы все не так поняли. Мы с Кирой друзья.

— Да что я там не понял? Что дурак, что ли? — огрызается отец. — А ты? Все говоришь, что тебя там обижают, а сама? Что защитника себе нашла? Небось и…

— Просто замолчи, — рычу я, схватив отца за локоть. Он сопротивляется, но с его шатающимися ногами протолкнуть на пару метров мне удается с лихвой. Теперь мы немного дальше от Ромы, а это значит, что конец моему позору близок. Я не прощаюсь, у меня нет на это ни времени, ни желания. Только сильнее толкаю отца и причитаю, чтобы он молчал.