В кофейне сегодня шумно, народу не сказать, что много, но один столик занимает приличное место. Я тут же скольжу взглядом по его обывателям — там толпа девушек, несколько молодых, может, лет восемнадцать, несколько старше, ближе к двадцати двум, и одна прямо взросло выглядит, к тридцатнику. Хотя, возможно, это дело в макияже. Именно эта компания и создает шум: они громко болтают, смеются, что-то активно обсуждая. Остальные на их фоне просто меркнут. Вообще-то раньше я их не видела, то ли залетные, то ли какие-то новенькие. В многоэтажке этого района частенько заселяются студенты.

— Подожди меня тут, — прошу Рому, заметив шефа. Дядя Саша возится возле подсобки, в руках у него какие-то бумажки, вид при этом задумчивый. Я пытаюсь считать его настроение, и понять, может, отправить Безрукова домой? Может, меня сейчас вообще огреют нелестными словами и скажут, что уволена? Почему-то подходить неловко с просьбой, но я себя утешаю тем, что от бесплатной помощи никто не отказывается.

— Дядь Саш, здрасти, — приветливо улыбаюсь, сжав лямку рюкзака.

— Опаздываем, — бурчит он, оглянувшись.

— Простите, в школе… дежурить заставили. Я… дядь Саш, со мной друг пришел. Он… мне немного проспорил и хочет помочь. Абсолютно бесплатно. Абсолютно любое дело, которое вы ему поручите.

Несколько секунд шеф молчит, только в зал нет-нет поглядывает. Ну и на Рому, которого я пальцем показываю ему в ожидании вердикта. Где-то даже думаю, что если дядя Саша скажет нет, то я со спокойной душой отправлю Безрукова гулять и выдохну.

— Бесплатная помощь? Ну… почему бы и нет. Тем более эти девки одно заказывают что-то. У них, кажись, день рождения. Так что без проблем, только если разобьет что-то, с твоей зарплаты спишу, — предупреждает шеф.

Я облегченно выдыхаю, хотя нет, не особо-то и облегченно. Где-то внутри еще теплилась надежда, что получится избавиться от Ромы, теперь-то никак не отказаться. Так что, собравшись с духом, иду прямиком к нему, а он уже вовсю разговаривает с Маринкой. Ну ты глянь, прямо везде свой парень в доску. И улыбается ей, а она вся уже размякла перед ним. Мне бы так в коллектив вписываться.

— Пошли, Ромео, — слегка толкаю его в спину, чтобы заходил за барную стойку.

— Вы сегодня вместе будете? И… дядя Саша одобрил? — заговорщически шепчет Маринка. Вот она — падкая душа на богатых и красивых мальчиков.

— Одобрил, не переживай. Я послежу за ним.

Подхватываю фартук из коробки, что лежит под барной стойкой, у нас там их два, один запасной. Перчатки резиновые тоже беру и с этим боевым комплектом подхожу к Роме. Протягиваю ему, а он так смотрит красноречиво сперва на меня, затем его взгляд медленно опускается на содержимое в моих руках.

— Что это?

— Униформа, давай, пошустрее, — киваю ему на фартук.

Несколько секунд он мнется, чешет затылок, потом вздыхает обреченно, и берет форму. Повязывает черный фартук на бедра, который красиво гармонирует с его футболкой. Настолько, что я отчего-то заглядываюсь на Рому, на то, как он запросто принимает мои условия и ничего его при этом не смущает.

— Ну как? Мне идет? — улыбка касается его губ, и я не могу соврать, киваю, ведь ему реально идет.

— Вау, красавчик, — подмигивает Маринка.

— Какие задания, шеф? — спрашивает Безруков, натягивая на руки перчатки. Я тоже переодеваюсь и мы с ним пристраиваемся у раковины. Вдвоем тут не очень удобно, места мало, тесновато, но что поделать.

— Ты мой, а я натирать буду, — командую и вручаю ему губку с моющим.

— Понял, — кивает он, разглядывая гору посуды, которую нам предстоит помыть. Затем наливает на губку средство, и я едва не ахаю, сколько он льет химии.

— Погоди, куда ты так? Много же. Хватит пары капель.

— А, да? Ну ладно. Налить заново?

— Нет, нет! — торможу его, пораженная тем, что Рома настолько ноль в мытье посуды. Потом вспоминаю, он же из богатой семьи. Наверное, никогда к раковине и не подходил. Для него происходящее вообще может быть игра, развлечение, а мне потом дядя Саша устроит за такое расточительство. — Просто бери и каждую тарелку сперва натирай, затем откладывай. И так штук десять, затем смоешь водой, и я буду натирать.

— Слушаюсь и повинуюсь, моя ненаглядная, — отвечает он, теперь уже совсем шутливо. И принимается за дело без высокомерия и кривляния. Наоборот, с энтузиазмом натирает тарелки мыльным средством, еще и в такт музыки двигает бедрами, плечами, кивает головой. Ему точно весело, наверное, даже веселее, чем на учебе. И я ловлю себя на том, что совсем не знаю этого парня. Может, мне стоит поговорить с ним? Спросить про ту девушку, о которой поведала Вика, рассказать, что из-за него у меня куча проблем. Или… все это ему не нужно? Или все это вообще его план? Ох, как же сложно… Особенно после слов Ланской. Лучше бы она вообще молчала.

— Давно ты тут работаешь? — перебивает он поток моих мыслей.

— Ну… относительно, — уклончиво отвечаю. — А ты… когда-нибудь работал?