— Ваш заказ, — произношу с максимальной легкостью и улыбкой, ставя на стол напитки. Девушки переглядываются, открыто кривятся, а одна так и вовсе небрежно отодвигает стакан пальцем, словно увидела в нем таракана.

— Мы не заказывали, — произносит она.

— Как это? — озадачиваюсь я и поглядываю на Рому. Может, он перепутал чего? Хотя заявки у нас принимает Маринка, так что косяк, вероятно, ее. Или дело вообще не в этом?

— Он выглядит… не очень, — продолжает отнекиваться от напитка блондинка. — Я не буду пить.

— Простите, — ошеломленная ее поведением, я теряю дар речи и не знаю, как реагировать. — Но вы даже не попробовали. Я могу, конечно, попросить, чтобы переделали, однако мне нужно знать, что именно не так.

— Все не так, — раздражается девушка.

Ситуация уже накаляется, потому что и подружки ее откровенно шумно вздыхают, раздражаются и принимать поднос, который я принесла, не хотят. За свой опыт, с подобным поведением я никогда не сталкивалась и растерянно топчусь у стола. Может, нужно позвать дядю Сашу? А может, Маринку? Они же заплатили за все уже? Точно, у нас оплата сразу. Господи, я настолько поражаюсь ситуацией, что меня начинает потряхивать.

— Позвольте, я поухаживаю за вами, — Рома появляется максимально неожиданно. Я еще не успела расставить напитки к каждой, они так и стоят на подносе, так что эту работу он у меня забирает. Умело подносит к клиенткам их выбор и успевает при этом сказать что-то хорошее как про напиток, так и про саму заказчицу. Столик вмиг, как настоящий цветок, распускается, и хмурое настроение улетучивается, словно его ветром сдувает.

Мне ничего не остается, кроме как развернуться и тихонько фыркнуть. То есть реально дело было в Роме? Им хотелось его внимания, и из моих рук они не хотели ничего принимать? Господи, какой же бред. Детский сад. Больные, ей богу. И Безруков тоже хорош! Так стелет, так стелет. Прямо как мне в уши соловьем поет. Полагаю, именно таким образом он и завоевывал всех своих предыдущих подружек. Где-то подмигнет, где-то красным словцом стрельнет, и все — девушки уже в лужицу превращаются.

Пожалуй, Ланская права… Мне стоит быть осторожнее. Не позволять обаянию красивого парня отключить мои мозги.

Когда я возвращаюсь к раковине, то хватаю перчатки и начинаю с остервенением намывать новую порцию посуды. Эмоции во мне кипят, и как их остановить, одному богу известно. Причину их мне понятно сложно, а может, я тупо отказываюсь это делать.

— Не ревнуй, волчица, — мужской шепот, что звучит прямо над ухом, заставляет табун мурашек разбегаться по коже. Вот же! Что за нелогичное поведение у моего организма? Я резко выпрямляюсь, едва не роняя мокрую тарелку обратно в раковину. А все потому, что Рома стоит слишком близко. И смотрит так красноречиво, будто у нас с ним давно отношения, и он уже привык, что я нет-нет его ревную.

— Размечтался. Делать мне больше нечего, — склоняю голову и подхватываю губку.

— Мне перестать им улыбаться? — спрашивает он, нагло пристроившись за моей спиной и оперившись ладонями по обе стороны от меня. Я — в кольце. В полном капкане. В ловушке, называйте, как хотите. Безруков где-то на подсознательном уровне уже там все для себя решил, и мое мнение его как будто бы и не интересует.

— Может, перестанешь ко мне липнуть?

— Не получится, — запросто отвечает он, отстранившись. — Не хочу.

— Во мне нет ничего особенного, — клевещу сама на себя. Хотя… кто знает, что во мне есть, а чего нет.

— Во мне тоже, значит, неособенные люди притягиваются. Слышала такую поговорку?

— Иди уже, — толкаю осторожно его. — Ублажи своих девочек.

В ответ Рома открыто смеется, тихо, но при этом заразительно. Мое недовольство от него такого отступает на второй план, и я невольно ловлю себя на том, что злость растворяется. Даже не знаю, почему. Магия какая-то.

А еще магия в том, что Безруков не уходит ни через час, ни через два. Он работает со мной до самого окончания моей смены, продолжая оставаться дежурно-вежливым и обходительным. Этот золотой парень никому не хамит, даже когда нам попадается вредный старик, и просит несколько раз перезаварить ему чай.

— Вот же придурок, — гневается Маринка, которой и приходится заниматься этими переделками.

— Да ладно тебе, это же всего лишь дедушка. Наверное, жизнь у него не сахар, поэтому и бубнит. Придумал! Пробей-ка мне вот этот чизкейк, он же свежий.

Маринка кивает и пробивает пирожное. А потом в шоке смотрит, как Рома отдает сладость деду вместе с чаем. Я не знаю, что он говорит незнакомцу, но тот меняется в лице и больше не придирается. Уплетает себе мирно десерт, и в окно поглядывает.

— Ну красавчик, ни дать, ни взять. Тебе повезло, Кир. Я бы за такого и душу отдала, не только руку с сердцем.

— Мне не повезло, — лепечу я. — Он мне так-то вообще никто. Мы… даже не друзья.

— Ага, не друзья. Поэтому парень тут из кожи вон лезет.

Молчу. Нечего ответить. Ведь Маринка права. Старается он отменно. И мне стоит быть благодарной, хотя бы за то, что он не кошмарит меня, как остальные ребята в школе, а вон — на работе моей всем пытается угодить.