Протискиваюсь первой, цепляясь за поручень над головой. Рома, ясное дело, идет за мной. Я чувствую, как он на секунду замирает на ступеньке, будто впервые видит подобную картинку. Не удивлюсь, если он реально никогда и не ездил на общественном транспорте. Вон как морщится, когда чья-то сумка задевает его случайно, как брезгливо поджимает губы, когда рядом кто-то громко чихает, не прикрывая рот. Я даже замечаю, что плечи его напрягаются, когда автобус резко трогается, и одна женщина почти валится на Безрукова. Глаза его в этот момент так округляются, что у меня невольно вырывается смешок.

— Простите, — шепчет пассажирка, усаживаясь на последнее свободное место.

Нам же ничего не остается, кроме как стоять в центре. Да и не одни мы стоим, рядом со мной какой-то дядька, со стороны Ромы — тучная тетка. Нас зажимают, словно селедок.

— Обязательно было ехать на… этом? — шепчет мне на ухо, когда автобус в очередной раз дергается, и все пассажиры синхронно качаются вперёд. В голосе Ромы так и читается чистое непонимание происходящего. — Могли бы поехать на моей тачке, я без водителя сегодня. Ну или, на худой конец, такси вызвать.

Я устало вздыхаю: Рома действительно не понимает. Для него это не норма жизни, а какой-то неприятный аттракцион, в который его неожиданно затащили.

— Обязательно, — отвечаю тихо. — Не у всех есть личный водитель, Ром. И не у всех есть деньги на такси разъезжать.

— Но у тебя есть я, — звучит так для меня непривычно, что аж слух режет. Давно такого никто не говорил в мой адрес. В том числе и папа. Я отвыкла, что у меня может быть кто-то, кроме меня самой.

— Хочешь провести со мной время, терпи. А нет, выходи на следующей остановке, — грублю в ответ, стараясь заставить себя не цепляться за то хорошее, что Рома пытается мне показать. Может быть, это пыль в глаза, может, он так рисует свою роль идеального парня, в которого я должна влюбиться. Но до тех пор, пока я не узнаю правду про травлю, не стоит терять бдительность.

— Терплю, — бурчит он, отвернувшись.

На следующей остановке двери открываются, и в салон вваливается новый поток людей. Среди них — высокий мужик лет сорока, в потрёпанной кожаной куртке, от которого за версту несет перегаром. Он сразу протискивается ближе, грубо толкаясь в салоне, и встаёт прямо рядом со мной, почти прижимаясь. Да что же за напасть такая, я счастливчик года, не иначе. Этот товарищ еще и типа случайно касается рукой моего бедра, когда автобус снова трогается. Со мной подобное, конечно, не первый раз, так что я уже особо не удивляюсь, хотя ощущение не из приятных.

Конечно, я сразу же пытаюсь отдалиться. Хоть на шаг, только бы от него подальше, но места нет. От слова совсем. И в этот момент Рома резко начинает двигаться, заставив меня недоумевающе смотреть. Что он делает? А главное – зачем?

Безруков же наглейшим образом протискивается вперед так, что теперь я стою ближе к окну, а он полностью закрывает меня от этого мужика. Не самое удобное положение для него, надо сказать. Но таким образом он закрывает своей спиной меня. Рукой упирается в поручень так, что между мной и тем дядькой появляется стена из его тела.

При этом мне ни слова не говорит о том, что ему самому некомфортно, и то, что запашок от мужика ему не нравится. Он молчит. Молчу и я. Только чувствую больше, чем должна. Например, как сердце быстрее забилось. Как губ пытается коснуться робкая улыбка, которую я упорно сдерживаю.

Я не должна ничего чувствовать к Роме.

Не должна.

У него банально рефлекс сработал, убеждаю себя. Он ведёт себя как настоящий собственник. Как парень, который привык, что всё вокруг него — его территория. И я отношусь в категории вещей, которые находятся на его территории, которые он… охраняет. Глупое слово. Совсем неуместное, но другое на ум не приходит.

Я очередная девчонка, которую ему хочется добиться, как трофей.

Но мотыльки в животе упорно предают меня…

В груди уже разливается странное, тёплое, почти болезненное чувство. Не страх. Не раздражение. Что-то другое. Что-то, от чего щёки теплеют, а дыхание сбивается.

Боковым зрением я поглядываю на Рому. На то, как напрягаются его мышцы, как меняется выражение лица, будто он готов в любой момент растолкать весь этот автобус, если кто-то ещё раз попробует ко мне приблизиться.

И в этот момент я отчетливо понимаю, что не могу себя обманывать.

Есть такие вещи, которым людям, вроде меня, сложно сопротивляться. И название им “забота”. А я так давно не чувствовала этой самой заботы…

__

Дорогие читатели! Сегодня на мою школьную лавстори скидка 35% (роман завершен)

Ты и Я - Сводные

Читать тут:

Что может быть хуже, чем менять школу и город в 11 классе? Верно, хуже может быть только сводный брат с просто невыносимо-адским характером. Кажется, он готов на все, лишь бы сломать мне жизнь. Да и папочка его, далеко не Божий одуванчик. Только вот выбора у меня особо нет. Поэтому придется стиснуть зубы, и принять реальность со всеми ее вытекающими.

Глава 25