Черт… я никогда не дралась. Я не из таких девчонок. Как же сложно… Быть сильной. Смелой. Уметь дать отпор таким как эта дура и ее прихвостни.

— Думаешь, что пиджак Безрукова делает тебя неприкасаемой? — цедит она сквозь зубы. А затем и вовсе тянется к моему плечу, словно хочет толкнуть. Но не толкает, смахивает типа невидимую соринку. Подружки тоже подходят, даже не так, они окружают меня, как волчицы, и вот я уже в кольце. Сердце гулко ухает куда-то в пятки, рецепторы в момент оживают. Признаю, мне страшно. Уверена, они не первый раз хулиганят, а я человек добропорядочный, и пальцем никого за всю жизнь не тронула. Мы изначально в неравных категориях. — Это не твоя лига, Окраина. Ты здесь никто, и чтобы там Безруков не пел тебе в уши, держишь от него подальше. Усекла?

Я смотрю на нее исподлобья, прикидывая, что в ней говорит: безответная любовь к нему, ответная, или дело вообще не в Роме? Что так задело Иващенко, что она притащилась сюда мне устраивать “темную”?

— Ты… — я хочу уже задать свой вопрос, как дверь раздевалки вдруг открывается, и на пороге появляется Вика. Девчонки все, как по команде, оборачиваются, взгляды их застывают в проходе. Ланская же никак не реагирует, лицо ее — непроницаемая маска.

— Чего надо? — грубит Иващенко.

— Совсем с катушек съехали? — Вика проходит внутрь, и звук ее маленьких каблуков разносится эхом по раздевалке. Она кажется не просто уверенной, а той, кому никогда не перечат. Той, кто не просто не боится, а кого принято боятся остальным. Такая аура исходит от нее.

— Сделай вид, что не видела, — бурчит Иващенко.

— Сделаю вид, что не видела, если вы свалите. — Отвечает ледяным тоном Вика и еще так смотрит, мол, долго еще ждать. Они переглядываются, Тоня негромко цокает. Но все это… выглядит так странно. Как-то даже, не знаю, наигранно что ли. Я уже запуталась.

— Урок скоро, — повторяет свою просьбу уйти Ланская, только другими словами.

— Еще увидимся, Окраина, — переобувается в полете Иващенко. И я, честно сказать, от ее этих кардинальных изменений пребываю еще в большем шоке, чем была до этого. Она испугалась или что? Или Вика имеет реально такую власть в школе?

Тоня покорно двигается вдоль раздевалки, и вот в ней уже ни капли борзости, скорее детская покорность перед тем, кто сильнее. Потом, правда, она явно специально задевает плечом Ланскую. Будто пытается скрыть свой проигрыш хотя бы таким способом. Та отступает, но я замечаю, как уголок её губ дёргается вверх — Вика едва сдерживает смешок. Высокомерный. Презрительный. Словно ее забавляет, что кто-то смеет вести себя так с ней.

— Идём, — коротко бросает Тоня, кивая своим девчонкам. — Урок реально скоро.

И они, в самом деле, выходят, громко хлопнув дверью, оставив нас с Викой вдовем.

— Я же говорила, — хмыкает Ланская, подходя к пиджаку. Она не трогает его, но смотрит слишком пристально на Ромину вещь. — Держись от него подальше, если не хочешь вот таких проблем.

Я не отвечаю, в целом, мне даже нравится идея держаться от Безрукова подальше. Но тут у меня мобильник вибрирует в кармане. Я достаю его, решив, что, наверное, Олег вспомнил и снова желает хорошего дня. Так-то мы с ним давно дружим. Но нет… Там смс с незнакомого номера. А внутри…

Глава 8*

"Погулям после уроков"

Вот и все сообщение, отправителя, которого, я легко могу отгадать. Уверена, это Рома, и уверена, что он ждёт положительный ответ. Но его не будет. Не после того, как девчонки из-за него едва не кинулись на меня. Я в этой школе, чтобы учиться, а не наживать проблем.

— Кто пишет? — спрашивает вдруг Вика. Смотрю на нее и понимаю, что не хочу говорить правду. Я вообще не уверена, что могу ей доверять, да и в целом, кому-то в этих элитных стенах.

— Друг из... Моего бывшего класса. Ничего такого. Пошли, — киваю на дверь, и, не дожидаясь реакции Ланской, выхожу первой. Она, правда, тоже не медлит, следует за мной, тихонько прикрыв за собой.

В коридоре как обычно шумно. Младшие классы бегают, а кто-то наоборот, лениво передвигает ноги.

— Нравится тебе у нас? — спрашивает Вика. Меня ее вопрос немного вводит в ступор, потому что слишком неожиданный, да и ответить честно на него я не могу. Не говорить же ей, что отец у меня пьет, что я работаю, что это место мой последний шанс выкарабкаться из ямы, и на самом деле, мне здесь не нравится. Ровным счетом ничего. Ну разве что форма.

— Ну... Неплохо. Даже мило, — вру ей. Вот так нагло, некрасиво, несвойственно для меня. А что поделать? Пусть лучше ложь, чем очередной повод обсудить меня.

— Понятно, — задумчиво тянет она, пропуская вперёд в кабинет.

А там я опять натыкаюсь взглядом на Рому. Он сидит за последней партой, подперев рукой подбородок. Лучи солнца попадают ему на лицо, и я задумываюсь, есть ли хоть что-то некрасивое в нем? Хотя... может у него душа мрачная и грязная. И внешность — это только уловка, для дурочек, которые ведутся на лицо и пафосные словечки.