Когда мне изменил парень, и решил, что я обязана его простить, в нашу группу пришел новенький. Бунтарь. Чертов засранец, который не принимает отказов. И человек, с которым мы когда-то давно были друзьями. Но теперь я его ненавижу, хочу, чтобы он держался от меня подальше. А ему, видите ли, подавай меня. Да только это мы еще посмотрим. Я и изменника проучу и поклонника гулять отправлю!

Глава 9.2*

Я звоню отцу раз десять, если не больше, расхаживая по квартире. У меня нет номера Михалыча, с которым он иногда сидит у нас на кухне. Вообще-то я даже не знаю, где живет этот товарищ, поэтому и наведаться к нему не могу. Но до этого папа никогда не зависал ни у кого в гостях. В голову закрадываются ужасные мысли, что Осип мог его подкараулить, избить, или чего хуже… Понимаю, что звучит это бредово, однако ничего не могу с собой поделать.

Он мой отец… Плохой или хороший, но он мой. И я… может, звучит слишком высокопарно, пока еще несу за него ответственность. Хотя это должен он нести. За меня. Мое будущее. Давать советы. Поддерживать. В конце концов, это не мне за сорок, и не я имею работу за плечами.

Схватив с крючка куртку, и взяв телефон, выбегаю в подъезд. По пути набираю Олегу. Он знает про моего отца, и никогда не отказывает в помощи. Вообще-то вмешивать его неправильно, но вдвоем нам будет проще найти человека, чем мне одной. Тем более я паникую, и могу что-то упустить.

Олег поднимает почти сразу.

— Привет, Волкова, — звучит его голос по ту сторону.

— Олеж, помоги мне, пожалуйста. Отец пропал…

— Погоди, с чего ты взяла, что он пропал? — спрашивает Бодров.

— Да потому что девять часов, у него рабочий день до семи. И в квартире фан стоит. Он куда-то ушел, мобильник вне зоны, я переживаю.

— Ладно, ладно, — наконец, соглашается Олег и в динамике раздается шорох, кажется, друг идет одеваться. — Через пять минут у заброшенной фабрики?

— Хорошо, — киваю, хотя Бодров этого и не видит.

Отключаю трубку, запихиваю в карман и на ходу застегиваю куртку. На улице уже довольно прохладно, и безлюдно. Фонари в округе у нас горят через один, поэтому я всегда хожу над дорогой. С детства ненавижу темноту, боюсь тех, кого могу в ней встретить. А в нашем районе ее полно, слишком он мрачный и убитый. Ямы на каждом шагу. Старые хрущёвки стоят вкривь и вкось, словно их строили в спешке, а потом забыли доделать. Стены местами в трещинах, с надписями, которые никто не стирает: мат, граффити, какие-то кривые сердечки с именами. Некоторые дворы завалены мусором — пакеты, старые шины, которые пацаны используют как "ворота" для футбола. В общем-то, не лучшее место. Но какое есть…

Добегаю до заброшенной фабрики — это наше старое место встреч с Олегом. Фабрика давно закрыта, забор покосился, внутри руины с разбитыми окнами, где иногда тусуются бездомные или те же хулиганы. Здесь тихо, только ветер свистит в щелях.

Жду недолго — через пару минут из темноты выныривает Олег. Высокий, худощавый, в обычных джинсах и серой толстовке с капюшоном, которым он прикрывает свои короткие светлые волосы.

— Прости, долго ждала? — спрашивает он заботливо.

— Пошли скорее, я уже определила места, где искать.

— Хорошо, как скажешь, — кивает, не раздумывая, и мы двигаемся дальше по району. Олег всегда такой: надёжный, без лишних вопросов. Не представляю, как бы справилась со многим без него. Все-таки каждому нужен друг. Даже в самой безнадежной ситуации, без плеча рядом, можно свихнуться. И я безумно благодарна судьбе, что она мне помогла хотя бы с другом, раз все остальное нагло забрала.

Сначала заглядываем во дворы: проходим мимо лавочек, где обычно собираются товарищи “подшофе”. Однако и их сейчас не наблюдается. На детских площадках тоже никого.

— Пап, — зову его, оглядываясь, и подсвечивая фонариком. Вообще-то один раз я уже так искала его. Он тогда уснул на лавке, и получил воспаление легких. Провалялся в больнице, и клятвенно обещал, что теперь все — возьмется за голову. Но как только вернулся домой, позабыл о своих клятвах.

— Дядь Вась, — кричит и Олег.

— Да куда же он подевался, не понимаю! Черт! Бесит так… Не могу просто. Как он достал со своими выходками! — раздражаюсь и паникую одновременно.

— Может, повод, какой был?

— Да какой нафиг повод? — бросаю гневный взгляд на Олега. Тот в ответ поднимает руки, мол понял, молчу.

— Слушай, гараж же близко, пошли, проверим.

Киваю, и мы сворачиваем к стоянке, где отец работает охранником. Это недалеко — пара кварталов. Подходим к будке: свет горит, но внутри не отец, а какой-то другой мужик, постарше, с седой бородой.

— Добрый вечер, — говорю я, постучав в окошко. — А... подскажите, а Василия Михайловича нет?

Мужик хмурится, смотрит на нас подозрительно.

— Волкова? Нет. Отпросился сегодня, а что такое? Ты кто?

— Я его дочь, — отвечаю, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Да куда же он мог деться?