Я провожу по ним пальцами и позволяю влаге зафиксировать их. Обычно я просто взъерошиваю их. Он все равно скоро ляжет спать. Но сегодня я решаю сделать кое-что другое.
Обеими руками я укладываю их в ирокез и усмехаюсь результату.
— Вот, теперь ты выглядишь как маленькая крутая задница.
Его глаза расширяются, и я понимаю, что облажался, когда он вскакивает и прыгает по комнате.
— Задница, задница, задница!
Я сжимаю переносицу.
— Хаос, что я говорил тебе о повторении за папой?
Он останавливается и закрывает рот рукой, хихикая.
Через мгновение входит Саксон, выглядя как неотразимая искусительница. На ней красное платье, которое Виола подарила ей на прошлое Рождество, и черные ботинки. Ее татуировка виднеется из-под платья сзади и напоминает мне обо всем, через что она прошла и как отчаянно боролась, чтобы выжить.
Черт возьми, я счастливчик.
— Мамочка! — кричит Хаос.
Она садится на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Посмотри на себя! Твои волосы такие милые!
— Папа сказал, я выгляжу как крутая задница!
Стукач.
Брови Саксон поднимаются, когда она смотрит на меня.
— Правда?
— Думаю, тебе стоит просто смириться с тем, что у нашего сына будет очень разнообразный словарный запас, — говорю я ей.
— Угу. — Она встает и берет Хаоса за руку. — Пошли, красавчик. Тетя Ви ждет тебя внизу.
Он визжит от восторга.
— Я люблю тетю Ви!
Мы втроем спускаемся вниз, где Виола стоит в гостиной. Как только Хаос видит Виолу, он отпускает руку Саксон и со всей силы бежит к ней.
— Тетя Ви! — кричит он.
Она наклоняется, чтобы он мог вбежать прямо в ее объятия.
— Спермодемон!
Я фыркаю, а Саксон поворачивается и зарывается лицом мне в грудь, пряча смех.
— Ты не можешь продолжать так его называть, — говорит она Виоле.
Виола вскидывает на нее бровь.
— Почему нет? Это его прозвище!
Вместо того чтобы спорить с ней, Саксон закатывает глаза и подходит к нашему сыну. Она проводит рукой по его щеке и целует в лоб.
— Будь паинькой с тетей Ви, ладно? — Затем она переводит внимание на Виолу. — И никаких фильмов ужасов на этот раз.
Виола подбрасывает Хаоса на бедре.
— А как же он будет соответствовать своим родителям?
— Нет, Виола, — говорит ей Саксон.
Она стонет, но соглашается.
— Скукота.
Положив руку на поясницу Саксон, мы отправляемся на свидание, которое выпадает нам не так часто, как хотелось бы.
Когда мы впервые приехали на эту улочку во время той спонтанной поездки, чтобы снова заставить Саксон чувствовать себя человеком, я никогда не думал, что это в конечном итоге станет моим домом, но я не против. Здесь царит какой-то уют, которого у меня никогда не было, пока я рос в Нью-Йорке.
Мы идем рука об руку, просто наслаждаясь прохладным летним воздухом после пары коктейлей. Здесь немного оживленнее, чем в межсезонье. Хотя этот городок вряд ли можно назвать туристической достопримечательностью, некоторые умудряются его находить. Но Саксон все равно довольно мурлычет, прижимаясь головой к моей руке.
По крайней мере, пока она не вздрагивает и не разворачивается на каблуках.
— Эй, красотка, — заплетающимся языком бормочет пьяный мужчина. — Сколько?
— Простите? — говорим мы оба в унисон.
Он смотрит на меня, и его ноздри раздуваются, когда он сосредотачивается на Саксон.
— Уверен, твой папик хорошо платит тебе за твое время, но мне нужна всего одна ночь. Сколько?
Прежде чем Саксон успевает ответить, я отодвигаю ее за спину и встаю между ними.
— Моя жена не продается, так что советую тебе исчезнуть, пока я не показал тебе, что бывает с мужчиной, который трогает чужую женщину.
Слишком пьяный, чтобы осознать серьезность моей угрозы, он закатывает глаза и разворачивается, уходя шатаясь, будто мои слова ничего не значили. Как только он оказывается на безопасном расстоянии, я притягиваю Саксон ближе и кладу руки ей на задницу — перекрывая его прикосновение своим.
— Ты в порядке? — спрашиваю я ее.
Она усмехается.
— Да, пещерный человек.
Я наклоняюсь и прижимаюсь своими губами к ее, но через несколько секунд она отстраняется.
— Ты когда-нибудь скучаешь по этому? — спрашивает она. — По адреналину во всем этом? По тому самому чувству?