Взглянув на меня, он видит, как я сжимаю кружку, и мой взгляд. Он поджимает губы, а затем усмехается мне.
— Зависит от обстоятельств. Где те туфли-заточки?
Я фыркаю.
— Будут у тебя в яремной вене, если продолжишь в том же духе.
Он кивает.
— В таком случае, я хотел сказать, что уезжаю за сотни миль ради женщины моей мечты. Абсолютной богини.
— Угу.
Нико притворно кашляет.
— Подкаблучник.
— Как, блядь, ты меня назвал? — рычит Кейдж.
Он усмехается и подходит, плюхаясь на диван.
— Смирись, бро. Ты именно такой ежик, каким тебя Саксон называет.
Брови Кейджа взлетают чуть ли не до линии волос.
— Как она меня называет? — Он поворачивается ко мне. — Гребаным ежиком?
Я смеюсь, но прежде чем я успеваю объяснить, меня опережает Нико.
— Ну, знаешь, выглядит страшно, а на самом деле плюшевый мишка.
Выражение лица Кейджа только усиливает мой смех. Я ставлю кружку на журнальный столик и собираюсь убежать, когда он обхватывает меня руками за талию. Я визжу, когда он притягивает меня обратно.
— Тсс, — говорит он мне. — Разбудишь маленького негодника.
Я толкаю его локтем в ребра.
— Не называй нашего ребенка негодником.
— Членоблокатором? — предлагает он.
Сжав переносицу, я усмехаюсь и качаю головой.
— Мило.
— Что? Это лучше, чем то, как его называет Виола.
Ладно, в этом он, может быть, прав. С тех пор как Хаос родился шесть месяцев назад, все в него влюбились. И поверьте мне, нет ничего забавнее, чем наблюдать, как все эти безжалостные мафиози сюсюкаются с младенцем.
— Я, между прочим, знаю, что ты любишь этого маленького негодника.
Он мгновенно смягчается от моих слов.
— Как я могу не любить? Он наполовину ты.
— Видишь? — указывает Нико. — Абсолютный ежик.
Если бы Кейдж мог метать кинжалы глазами, Нико был бы сейчас полностью уничтожен. Я была так близка к тому, чтобы отвлечь его, и Нико не понимает, что это было для его же блага, а не для моего. Они сблизились с тех пор, как мы отомстили за смерть Раффа, но я не думаю, что они когда-нибудь достигнут того же уровня, что мы с Виолой. Они слишком разные.
Входят Бени и Роман, Ро держит коробку среднего размера, завязанную лентой. Когда Бени видит Кейджа, который все еще представляет гибель Нико, он останавливается и склоняет голову набок.
— Что с ним? — спрашивает он.
Нико усмехается.
— Я просветил его насчет любимого описания Саксон.
Ро хихикает.
— Про ежика?
— Какого хрена? — Кейдж всплескивает руками. — Все знают об этом?
Вместо того чтобы отвечать ему, Ро выбирает то, что считает более безопасным вариантом, и смотрит на меня.
— Привет, Си.
Я вскидываю на него бровь.
— Не надо мне тут «привет, Си». Какого хрена в коробке?
Он тяжело сглатывает и передает коробку Бени.
— Твоя коробка. Я видел, что бывает с теми, кто у нее в немилости.
— Вы все трусы, — усмехается Нико.
Проходит две с половиной секунды, прежде чем Ро бьет его по затылку, а Кейдж кидает подушкой ему в лицо. Внезапное нападение заставляет его свернуться калачиком, пока мы с Бени смеемся.
— Вот, — Бени ставит коробку перед Кейджем. — Это может помочь с этим.
Я хмурю брови, глядя то на них, то на коробку, и усмешка Бени совсем не успокаивает. Кейдж, кажется, понимает раньше меня и усмехается, снимая крышку с коробки, обнажая щенка боксера. Страх поселяется у меня в животе, когда Кейдж забирается внутрь и достает его.
— Ты подарил мне собаку.
Бени улыбается.
— Ты же просил, помнишь?
Я перевожу все внимание на Кейджа.
— Что ты сделал?
Мой муж запрокидывает голову, смеясь.
— Это было больше года назад, когда Нико провел пять гребанных дней, воруя внимание того, что принадлежит мне. Я сказал, что сдеру с него кожу заживо и скормлю его глазные яблоки собаке, но Бени заметил, что у нас нет собаки.
— Та-да! — острит Бени. — Теперь у нас есть собака.
Кейдж ставит щенка на пол и указывает на Нико.
— Фас.
Словно этот невинный малыш выглядит недостаточно безобидно, растерянно глядя на Кейджа, Нико подпрыгивает, стараясь, чтобы ни одна часть его тела не касалась пола.
— Почему я? Иди за ней. Это она начала с дурацким прозвищем.
Кейдж смотрит на меня, и я подмигиваю, заставляя его игриво закатить глаза.