— Ты могла бы что-то предпринять, — продолжаю я. — Когда он накачивал меня дрянью. Он на тебя даже не смотрел.

Она продолжает пялиться на меня так, будто я говорю на иностранном языке.

— Эй! — говорю я. — Ты просто сидела и смотрела, как меня усыпляют.

— А что еще я могла сделать?

— Пнуть. Ударить. Закричать. Да хоть что-нибудь, чтобы он от неожиданности меня отпустил.

— Но он же мужчина. Джентльмен.

— Джентльмены не покупают молодых женщин для секса.

Её челюсть отвисает. Затем она приходит в себя и произносит кротко:

— На то была воля моего брата. Он мой защитник теперь, когда отец умер.

— Да твою же мать.

Она издает сдавленный звук, вытаращившись на меня. Обычно я не использую подобные ругательства, но ничто другое сейчас не кажется уместным. Глядя на её ошарашенное лицо, я понимаю, что дело не только в резкости слов. Это ругательство… из уст женщины.

— Проехали, — бормочу я, поднимаясь на ноги. — Давай сразу проясним: если я смогу выбраться отсюда (а я полностью намерена это сделать), мне забирать тебя с собой? Или ты хочешь, чтобы всё шло своим чередом, как твой брат посчитал нужным?

Она продолжает пялиться. Я прокручиваю в голове свои слова. Точно. Дело не только в ругани. Я говорю как Мэллори.

Обычно в таких случаях я быстро иду на попятную и придумываю оправдание, но ради Мэй мне неохота стараться.

— Ты меня слышишь? — спрашиваю я тоном, более подобающим эпохе. — Если мне удастся сбежать, ты хочешь пойти со мной? Этого хочет Алиса, и этого, как мне казалось, хотела ты, но теперь я уже не уверена.

— Сбежать?

Я сдаюсь. Мы одни в… где бы мы ни были, и я трачу драгоценное время на споры с девчонкой, которая (дадим ей кредит доверия) может быть в состоянии шока. Когда я придумаю план побега, я снова предложу ей выбор, хотя, честно говоря, не уверена, насколько это «выбор». Я не смогу вернуться к Алисе, если не смогу сказать, что сделала всё возможное, чтобы вытащить её сестру.

Я перекладываю выкидной нож в корсаж, откуда его будет легче достать. Затем принимаюсь изучать обстановку. Света нет, но снаружи что-то сияет достаточно ярко, чтобы лучи просачивались сквозь щели. Мы в маленькой комнате, которая воняет старым деревом, солью и рыбой. Когда я задеваю плечом какой-то предмет, я протягиваю руку и нащупываю сырой ящик, склизкий по краям и обросший морскими уточками. Подо мной — что-то вроде разорванного холщового мешка.

Я наклоняю голову, прислушиваясь. Те же звуки, что я слышала раньше, только громче. Докеры разговаривают, выкрикивают приказы и смеются. Лязг металла. Рев корабельного гудка.

Мы определенно всё еще в доках. Да, я заслужила свой жетон детектива.

С доками всё ясно, и я начинаю опасаться, что ответ на вопрос «зачем» тоже лежит на поверхности. Каковы шансы, что наш клиент — любитель секса на портовых складах? Его самого нигде не видно. В этой каморке только мы с Мэй.

Едва я об этом подумала, как улавливаю другой голос. Куда более тихий, чем грубые мужские голоса снаружи.

— Проснись, — настойчиво шепчет молодой женский голос. — Ну же, Нэнси. Проснись.

Голос доносится слева. Я иду на звук и едва не впечатываюсь в стену. Ощупываю её. Определенно стена. Гениальный детектив, ничего не скажешь.

— Эй? — шепчу я так громко, как только смею. — Там есть кто-нибудь?

Пауза, а затем:

— Ты кто такая?

— Кэт. Я с Мэй. Сестрой Феликса.

Я догадываюсь, с кем могу разговаривать, и надеюсь, что в моем представлении что-то покажется ей знакомым.

— Я тебя не знаю, — отвечает девушка с ирландским говорком. — Но я знаю Мэй.

— Я знаю сестру Мэй, Алису. Я пришла помочь Мэй и, кажется, справилась из рук вон плохо.

Девушка смеется, явно расслабляясь. Я продолжаю:

— Вы ведь из Абернати-холла, верно? Перед нами выбрали двух девушек. Это вы?

— Мы. Наш джентльмен сказал, что везет нас в свое загородное поместье, а я-то знала, что на танцах всё не так устроено. Мы должны были подняться наверх в комнату с господином. Мне эта перемена не понравилась, и я планировала сбежать, как только приедем. Вот только когда мы добрались до доков, Нэнси разволновалась, и он её… — Я не знаю следующего слова, но полагаю, это сленг, означающий отключку хлороформом. Так же как под «разволновалась» я понимаю, что у Нэнси началась паника.

Она продолжает:

— Я всё равно думала, что смогу сбежать, но как только мы остановились, меня просто скрутили.

— Подозреваю, нас собираются погрузить на корабль.

— На корабль? — пищит Мэй. — Что ты такое говоришь?

Другая девушка игнорирует её, голос её спокоен:

— Боюсь, так и есть. Я притворилась, что упала в обморок, чтобы подслушать их планы. Они сказали не так много, как я надеялась, но я поняла, что к нам присоединятся и другие девчонки, а потом нас куда-то повезут. — Она замолкает. — Еще я поняла, что наши благодетели знали, что происходит, и получили за это щедрую плату.