Сейчас платье — дело десятое. У меня есть забота поважнее. Мэй. Если она в шоке, как, черт возьми, я затащу её сюда? Может, мне лучше спуститься и открыть дверь? А если и это не сработает? Я не смогу вынести её на себе.

И все эти треволнения оказываются напрасными, потому что когда я заглядываю в люк и говорю «идем», она лишь спрашивает:

— Путь свободен?

Я медлю, думая, что ослышалась.

— Вы подготовили путь? — переспрашивает она спокойным голосом, поднимаясь на ноги.

Подготовила ли я путь? Она не в шоке. Она просто сидела на заднице и ждала, пока я подготовлю для неё чертов маршрут побега.

— Да, ваше высочество, — шепчу я вниз. — Я даже дорожку подмела.

Её губы сжимаются.

— Ты говоришь в точности как Алиса.

— Вот и славно, — бормочу я.

Когда я снова выглядываю, она заявляет:

— Мне нужна помощь.

— Это и так очевидно, — ворчу я. — Залезай на ящики.

Она задирает юбки и пытается поднять сапог достаточно высоко.

— Твою мать, — в сердцах бросаю я и высовываюсь из люка так далеко, как только смею. — Бери меня за руку. Помогай мне, ладно? Я не смогу вытянуть тебя в одиночку.

В итоге мне всё равно приходится тянуть сильнее, чем следовало бы. Это похоже на спасение перепуганной кошки. Я даже получаю в награду царапины, и я бы отнеслась к этому с гораздо большим пониманием, если бы она была в ужасе. Но она не в ужасе. Она — хорошенькая девушка, которая выросла, привыкнув, что с ней обращаются как с фарфоровой куколкой, слишком хрупкой, чтобы что-то делать самой. Выученная беспомощность в сочетании с ожиданием, что ей помогут. Она этого достойна… просто потому, что она красавица.

При всём моем ворчании на Катриону, я могу хотя бы отдать ей должное: она не стала такой. Катриона умела о себе позаботиться. Проблема была лишь в том, что она делала с другими по пути.

Наконец я затаскиваю Мэй на чердак. Она начинает что-то лепетать о том, что ничего не видит, и о том, что пол грязный, и я — в манере, подобающей эпохе — велю ей заткнуться. А еще я не сталкиваю её обратно в люк, доказывая тем самым, что я не Катриона.

Мэй всё-таки замолкает… после того, как Брен велит ей это сделать. И Нэнси, и Мэй, похоже, слушаются Брен, а значит, у них есть чувство самосохранения, пусть и несколько недоразвитое по сравнению с её собственным. Я беру это на заметку. Пусть Брен присматривает за этим стадом, пока я сосредоточусь на поиске выхода.

Я не упоминаю о том, что еще не нашла путь к отступлению. Мне показалось, что безопаснее будет сначала вытащить всех сюда. По крайней мере, теперь, если похитители придут за нами, они не найдут нас в камерах.

К тому же я пробыла здесь достаточно долго, чтобы глаза привыкли к темноте. Внутрь пробивается немного света. Оставив девчонок позади, я пробираюсь к этому свету и нахожу двойные двери — такие обычно бывают на сеновалах, чтобы затаскивать грузы на чердак.

Я очень осторожно толкаю одну створку; она сдвигается на дюйм и замирает. Заперто? Я маневрирую, пока не удается заглянуть в щель, и толкаю снова. Нет, не заперто. Просто на задвижке.

Снова маневры, в процессе которых я делаю то, что, вероятно, стоило сделать раньше. Следуя примеру Брен, я избавляюсь от лишнего объема — в моем случае стаскиваю с себя нижние юбки.

Не то чтобы я не думала об этом, как только юбки начали мешать. Просто я остро осознаю, что у меня всего два комплекта белья. К тому же какой-то части меня нравится проделывать подобные трюки в полном викторианском облачении. Будут времена, когда у меня не будет возможности снимать слои. Мне нужно уметь работать с тем, что есть.

Но сейчас юбки стали обузой, которую я не могу себе позволить. Долой их; без них я могу принять нужное положение, чтобы просунуть руку в щель и навалиться на дверь.

Я откидываю задвижку, придерживая створку закрытой. Меньше всего мне нужно распахнуть этот «люк для побега»… и обнаружить под собой толпу докеров, пялящихся на меня. Голоса кажутся далекими, но я всё равно осторожна.

Я держу двери прикрытыми и заглядываю в щель. Ни души. Помогает то, что двери выходят на противоположную сторону от комнат, где нас держали. Те, кажется, выходят на дорогу, а эти — на причал, у которого стоит лодка. Там темно и тихо.

Я возвращаюсь за остальными. Мы все без лишнего шума ползем к дверям. Дальше наступает этап «спуска». Я иду первой. Никто не спорит.

Как я и догадывалась, двери предназначены для подъема грузов. А значит, там есть блок, а где блок — там и веревка. Помогает и то, что спускаться не дольше, чем карабкаться на те ящики. Другими словами, прыгать примерно восемь футов. С помощью веревки я спускаюсь пониже, а затем легко спрыгиваю на землю и готовлюсь ловить остальных.