Грей должен быть где-то здесь. Он блестящий и находчивый ум. Он наверняка понял, что на танцполе у меня возникли проблемы, и нашел способ присмотреть за мной. Ему нужно только нанять кэб и пуститься в погоню на приличном расстоянии.

Мужчина жестом приглашает меня в карету. Я медлю, чтобы получше её рассмотреть. Она напоминает мне экипаж Эннис — старшей сестры Грея и Айлы, леди Эннис Лесли. Герб на дверце прикрыт тканью. Значит, точно знать. Я подавляю желание заглянуть под ткань — не то чтобы я отличила один семейный герб от другого. В остальном это высококлассная карета, достаточно новая, так что я всё еще чувствую запах кожи.

Мужчина нетерпеливо подталкивает меня, и я забираюсь внутрь. Он и не думает мне помогать. Грей бы помог. МакКриди бы помог. Если бы ни того, ни другого не было рядом, Саймон бы спрыгнул с козел, чтобы подставить руку. Это не то же самое, что открыть дверь машины — забраться в карету в викторианском платье действительно непросто. По крайней мере, сделать это грациозно. Этому типу плевать. Он просто подпихивает меня, пока я не вскарабкиваюсь внутрь.

Я сажусь рядом с Мэй; та озирается по сторонам так, будто впервые оказалась в лимузине, что, пожалуй, вполне подходящая аналогия. Мужчина забирается следом, стучит по крыше, и кучер трогает с места.

Мы медленно выбираемся из Старого города. Большинство улиц слишком узки для такой широкой кареты. Это одна из причин, по которой Грей предпочитает ходить пешком; вторая — он просто предпочитает ходить пешком.

Карета движется рывками, а мужчина напротив нас ворчит и нетерпеливо вздыхает.

Я поворачиваюсь к Мэй:

— Я — Кэт. Я знаю твою младшую сестру, Алису.

Мэй тупо смотрит на меня. Не так, будто не понимает, о ком я, а так, будто не понимает, зачем я с ней разговариваю.

— Хватит об этом, — говорит мужчина.

— Хватит чего? Разговаривать?

Его глаза сужаются, будто он чует сарказм, но не уверен в этом, а значит, он явно не слишком знаком с подобным понятием.

— Нет нужды представляться, — говорит он. — Вы здесь не для того, чтобы заводить друзей.

— Я лишь хотела быть вежливой, — отвечаю я, — раз уж нам предстоит вместе оказаться в довольно интимной ситуации.

Лицо Мэй становится пунцовым, пятна румянца проступают даже на щеках мужчины. Викторианцы. Неважно, как изящно я это сформулирую. Не обсуждай секс. Даже с тем, кто тебе за него платит.

— Мои извинения, — бормочу я. — Я очень нервничаю и лишь хотела сгладить неловкость.

Он хмыкает:

— В этом нет необходимости. Ей плевать, кто ты, и как тебя зовут. Единственное, что здесь имеет значение, — это я.

— Хорошо. Тогда как ваше имя?

— Сэр.

— Прошу прощения. Как ваше имя, сэр?

— Я имел в виду, что это и есть моё имя, насколько это касается вас двоих. Сэр. А теперь замолчи. От твоей болтовни у меня разболелась голова.

 

***

 

Мне это не нравится. Совсем не нравится.

Ой, правда? Странно. Тебя увозит в карете незнакомец ради платного секса. Что же тут может не нравиться?

Да, разумеется, я в тревоге, как бы ни старалась это скрыть. Я уверена, Грей где-то рядом. Уверена, что я в большей безопасности, чем мне кажется. Но мы оставили Старый город позади, и мы не поехали в Новый город, и я больше не совсем понимаю, где мы находимся.

Нет, это не совсем правда. Одно я знаю точно. Похоже, мы выезжаем из Эдинбурга.

— Сэр? — произношу я.

Он издает горловой звук — наполовину раздражение, наполовину предупреждающее рычание, будто я ребенок, который и впрямь «болтал» без умолку последние полчаса, вместо того чтобы сидеть в угрюмом молчании.

— Кажется, мы покидаем город, — говорю я.

— Да.

— Могу я спросить…

— Нет.

Я кошусь на окно, а затем украдкой на дверь.

Мужчина вздыхает:

— Любопытство не красит молодую леди.

— Нет? — я смотрю на него, вскинув брови.

Он улавливает мой подтекст и вместо того, чтобы смутиться, тонко улыбается одними губами:

— Что ж. Пожалуй, оно не всегда неуместно. Как и дерзость — и того, и другого у тебя, кажется, в избытке.

Я едва успела сказать хоть что-то, что сочла бы любопытным или дерзким, и это служит напоминанием о моем «положении» в этом мире. По крайней мере, в той его части, которую представляет этот человек.

Мэй всё так же сидит рядом со мной, храня полное молчание и глядя в окно.

Он продолжает:

— Я везу вас в свое загородное поместье. Моей семьи там нет, а прислуга весьма немногословна. Думаю, вам там понравится. — Снова эта улыбка тонкими губами, его взгляд прикован к моему. — И если твое общество мне понравится достаточно, ты сможешь заслужить и более долгое пребывание. Роскошный загородный дом, полный штат слуг — и всё в твоем распоряжении, за исключением моих редких визитов.

Я опускаю ресницы:

— О таких восторгах я могла только мечтать.

Он откидывает голову назад, его смех настолько внезапен, что я вздрагиваю.

— Ну и плутовка. Это почти заставляет меня желать… Что ж, возможно, мы оба сможем сделать нечто большее, чем просто желать, не так ли?