Я последняя в очереди, но она быстро движется впереди нас. Наконец, мы приближаемся к сцене, и я могу лучше видеть, что происходит. Один за другим каждый новоиспеченный хранитель получает своего рода благословение от пророчицы. Затем они встают в центре сцены, пока зажигаются все пары, которые у них есть, и пробираются сквозь толпу, поднимаясь по лестнице. Директор объявляет каждого участника по имени, официально представляя новый квинтет, прежде чем отпустить их.

Несколько квинтетов сразу же уходят, вероятно, чтобы поговорить наедине. Это, или они уже горят желанием выебать друг другу мозги. Не все квинтеты романтичны или полиаморны — некоторые остаются полностью платоническими. Но большинство квинтетов состоят из людей, которые уравновешивают друг друга, идеально подходящих для совместной работы в группе. Это, в сочетании с типично высоким либидо их вида, имеет тенденцию перерастать в сексуальные отношения скорее раньше, чем позже.

Наконец, очередь Кензи. Она поворачивается и смотрит на меня широко раскрытыми глазами, прежде чем выйти на сцену. Пиа, пророчица, благословляет ее и отступает назад. На мгновение Кензи оглядывает толпу, практически дрожа от возбуждения.

Затем на сцене появляется слишком знакомый вампир, и Кензи съеживается. Я хмурюсь из-за нее, потому что ни за что на свете она не должна была оказаться в паре с Лукой, вампиром, который издевался над ней месяцами, прежде чем я попала сюда. Тот, которого я прокляла тем, чтобы у него не было стояка.

Высокий парень-оборотень и темнокожая девушка-элементаль присоединяются к ним на сцене. Я знаю только, что девушка из Дома Элементалей, судя по ее серебристо-белому платью, поэтому мне любопытно, какой стихией она может управлять.

Профессор Гиббонс официально представляет Кензи вместе с ее неполным квинтетом. Он добавляет, что они, скорее всего, будут здесь на следующем мероприятии в поисках своей недостающей части, а затем их уводят со сцены. Бедняжку Кензи, похоже, подташнивает оттого, что ее поставили в пару с Лукой, и когда они присоединяются к толпе, я решаю найти ее, как только все это закончится.

— А теперь последняя хранительница из этого Поиска, — говорит Гиббонс, нетерпеливо жестикулируя мне вперед.

Быть в центре внимания сотен подающих надежды наследников, практически пускающих слюни при мысли о возможности присоединиться к квинтету, неприятно. Я решаю вообще не обращать внимания на зевак, вместо этого смотрю на Эвербаундский лес вдалеке за пределами двора.

Пора покончить с этим.

Пиа подходит ко мне сзади и нежно кладет руки мне на макушку. Я на мгновение вздрагиваю, прежде чем расслабиться, потому что, как ни странно, ее прикосновения меня не беспокоят. Ее голос ровный и такой мягкий, что я уверена, что только я могу ее слышать.

— Мэйвен, которая выбрала фамилию Оукли.

Я хмурюсь. Никто не знает, что Оукли — это не моя фамилия. Поступая в «Университет Эвербаунд», я должна была иметь фамилию, поэтому взяла фамилию Лилиан.

— Не бойся, моя бесстрашная, — шепчет Пиа, и кажется, что она улыбается под вуалью. — Я знаю тебя гораздо лучше, чем ты можешь себе представить. Возможно, лучше, чем ты знаешь сама себя.

Что за жуткие вещи ты только что сказала. Ты мне почти нравишься за это.

Она произносит четыре слова на языке, которого я не понимаю, но я их чувствую. Каждое слово, кажется, окутывает меня, как одеяло, опускается в грудь, успокаивая пустоту внутри. Это самое странное ощущение, это тепло. Как будто это должно было быть там с самого начала.

И затем, одно за другим, в толпе загораются три наследника. Их Дома быстро расступаются, чтобы они могли пройти, но я все еще не могу разглядеть, как они выглядят из-за множества людей. Там, конечно, много шепчутся.

Три пары? Этого не может быть.

Но затем появляется четвертый — буквально только что появился — прямо перед сценой, прежде чем неторопливо подняться по ступенькам, устремив на меня всепоглощающий взгляд. Его темные волосы растрепаны, падают на лоб, за исключением одной стороны, где они коротко выбриты, открывая вид на смесь бледных и темных закрученных татуировок на шее и руках, которые также простираются на кожу головы. В ушах у него множество пирсингов, а на конце брови поблескивает пирсинг в виде штанги. Его радужка насыщенного фиолетового цвета с серебристыми вкраплениями.

По бурной реакции всех зрителей, включая временного директора, я складываю два и два и понимаю, кто это. В конце концов, до меня уже две долгих недели доходят слухи о его местонахождении.

Крипт ДеЛюн. Инкуб, более известный как Принц Кошмаров.

Он печально известный незаконнорожденный сын члена «Бессмертного Квинтета». Даже не сняв свое проклятие, он сделал себе имя. Говорят, он ненормальный. Социопат. Он ушел из университета пять лет назад, не имея ни одной пары. Теперь, я почти уверена, что каждый из присутствующих в аудитории вздыхнул с облегчением от того, что он больше не является для них возможной парой.

Крипт останавливается рядом со мной, не говоря ни слова, но я все еще чувствую на себе его внимание.