— Ого, как драматично. Не так уж и близко я стояла, — мои глаза сужаются до щелочек и оглядывают склонного к преувеличениям мужчину, пока он не возвращается к моей предыдущей фразе.

— И кстати, у меня были протеиновые батончики для тебя, — он снимает кожу с рыбы ножом и убирает в сторону травы, а потом поднимает бровь. — Но, если припомнить, кто-кто не хотел брать у меня даже воду.

— Можно ли обвинять меня за это? — бормочу я, стараясь запомнить, как он одним ловким движением отделяет мясо от костей. Меньше всего на свете я хочу снова выслушивать подколы про «городскую девчонку», особенно после того, как я как следует облажалась с побегом.

Но я только издеваюсь над уже мертвой рыбой, и когда Орион, сжалившись, забирает у меня тарелку, я позволяю ему это сделать.

— Нет. Я тебя не обвиняю. Я ждал, что так будет, — он быстро вынимает кости. — И мне этого хотелось. Я хочу, чтобы моя жена стояла рядом со мной, но на своих ногах, и знал, что найду в тебе это, — он подцепляет щедрый кусок рыбы на вилку и поднимает ее, глядя на мои губы. — Открой для меня ротик.

Мой рот наполняется слюной. Из-за рыбы, разумеется. Я очень, очень хочу этот кусочек. Если я заберу у него вилку, он упадет. И разве это не станет трагедией?

Вот поэтому я и не отталкиваю его руку.

А может, мне просто нравится, как от его взгляда сжимается низ моего живота и напрягаются соски, когда я наклоняюсь вперед и открываю рот. Взгляд его разноцветных глаз ловит мой, когда я обхватываю губами вилку и пробую кусочек, прежде чем с задушенным стоном отстраниться.

Так. Чертовски. Восхитительно.

Розмарин и тимьян подчеркивают маслянисто-дымный вкус форели, но именно исходящий от Ориона жар согревает меня изнутри.

Черт, девочка, будь сильной.

Когда я сажусь обратно на место, боль пронзает мою икру и лодыжку. Зрение затуманивается, и я шумно вдыхаю.

— Черт, Луна, — он торопливо отставляет тарелки в сторону и тянется ко мне, но я останавливаю его, подняв руку и пытаюсь отдышаться.

— Я в порядке, — лгу я, сдвигаясь так, чтобы осмотреть место травмы.

Моя отекшая лодыжка опухла до размеров мяча, которыми мы делаем себе массаж после жестких репетиций, и замотана в самодельную повязку из фатина, явно сделанную Орионом. Кто бы мог подумать, что мой похититель использует тот же материал, которым связывал меня, чтобы зафиксировать растяжение. Как охеренно продумано.

Я морщусь, вращая стопой то в одну сторону, то в другую и чувствуя, как ноющая боль превращается в нож, воткнутый между суставов. Да. Точно растяжение. Что отвратительно, потому что я хоть и танцевала с худшими травмами, любой безумный план побега теперь бесполезен.

— Я сделал, что мог, чтобы уменьшить отек, — Орион встревоженно хмурится и сжимает челюсть, а блики от огня делают его мышцы будто высеченными из мрамора. — Я не нашел здесь аптечку.

— Как это обычно и бывает, — ворчу я, копируя его манеру речи и снова оглядываюсь вокруг. — Кстати, где это — здесь?

Он вращает вилкой, обводя комнату.

— Думаю, это самогонка.

— Что это за хрень такая, «самогонка»? — умирая от жажды, я беру стоящую рядом с ним кружку со сколом и отхлебываю.

— Нет, ты же не хочешь…

Огонь обжигает мое горло, и я закашливаюсь, едва не выплевывая все обратно. Он похлопывает меня по спине и усмехается, пока я пытаюсь отдышаться.

— Самогонка, она же хижина самогонщика. Поколения бутлегеров обитали в этих горах еще до сухого закона. Ты справилась с самогоном лучше, чем я ожидал.

— Самогон, ага, — хриплю я. — Мы с Бенуа оба лишились бы наших алкогольных покерфейсов. Из чего они делают это пойло? Это хуже, чем «Ураганы» с Бурбон-стрит20.

Он кивает на зеленую доску, на которой как курица лапой кто-то нацарапал мелком «Месть По???», а ниже — перечеркнутые рецепты и списки ингредиентов. Как будто я в этом что-то понимаю.

— Я провалила начальный курс химии, — невозмутимо говорю я.

Он усмехается.

— Не правда.

— То, что ты про это знаешь так стремно, — стону я и провожу языком по нёбу. — На вкус будто кукуруза и медные монетки устроили тройничок с… — я снова кашляю, — медицинским спиртом.

— Дааа, я думаю, что не нашел аптечку, потому что тут уже есть «лекарство от всех болезней». Пейте на свой страх и риск.

Он отхлебывает из кружки и удовлетворенно втягивает воздух сквозь сжатые зубы, ставя ее рядом.

Позер.

Принимая вызов, я кривлю губы и хватаю кружку. В этот раз я выдерживаю его смеющийся взгляд, щурясь, пока пью. Вкус отвратительный, но тепло, наполняющее мои вены, довольно приятно.

Когда я ставлю кружку обратно, мое тело дрожит, будто от мороза, но я больше не чувствую боли, двигая лодыжкой. Я хмурюсь и осторожно вращаю стопой, а потом пожимаю плечами.

— Хм, надо отдать им должное. Мне и правда лучше, — я качаю головой, проверяя, как сильно могу дотянуть пальцы на ногах. — Хотя, я вообще едва ли что-то чувствую.